Душа на замену - Рада Теплинская
Как и в первую ночь, либо Льер Айрелл, либо Льер Минас, маг, делили со мной комнату. И, как и прежде, их усталые лица и тяжёлые веки каждое утро были неоспоримым доказательством того, что они не спали на дежурстве. Это странным, почти извращённым образом утешало моё уязвлённое самолюбие. Несмотря на унижения и ограничения, с которыми я столкнулась в этом новом, непонятном мире, искренняя преданность моих похитителей — или опекунов, как они предпочитали себя называть, — по-своему льстила мне. Благодаря этому я чувствовала себя невероятно, а возможно, и опасно важным.
Последней остановкой перед границей было заведение, которое по меркам этого мира можно было назвать скорее отелем, чем просто постоялым двором. Мы прибыли задолго до заката, и последние лучи золотого света окрасили фасад крепкого каменного здания. Внутри у моей двери стояли два молчаливых, внушительных стражника, и мне было строго-настрого запрещено покидать комнату. Льеры отправились в город — предположительно за припасами или чтобы сделать последние приготовления, — и моими единственными спутниками стали бесконечные страницы моих романов и тихое тиканье часов.
Мой новый «опекун», Льер Айрелл, вернулся тем же вечером и, к моему удивлению, принёс подарки. Он подарил мне совершенно новый дорожный костюм: практичный, но элегантный дорожный костюм из прочной, удобной ткани и лёгкий плащ удивительно яркого, почти жизнерадостного сине-зелёного цвета. Кроме того, он принёс красивую деревянную расчёску и набор мягких разноцветных резинок для волос. Мои волосы, которые значительно отросли с тех пор, как я попала в этот мир, теперь были чуть ниже плеч. Раньше я просто собирала их в практичный хвост с помощью кожаных резинок, которые нашла в сумке Нори, поэтому эти небольшие удобства казались мне очень важными.
А потом произошло нечто действительно неожиданное: набор роскошных туалетных принадлежностей. Новый, чудесно пахнущий шампунь, насыщенный кондиционер для волос и кусок мыла с прекрасным ароматом. К моему огромному удовольствию, это были мои любимые ароматы: яркий, пикантный грейпфрут и сладкий, бодрящий апельсин. У меня, должно быть, отвисла челюсть, моё удивление было настолько очевидным, что Лиер Радхил явно развеселился, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.
41
Что меня, в свою очередь, позабавило, так это то, что в ванной комнате отеля, на удивление просторной для этого мира, было окно. Точнее, крошечное, почти смешное вентиляционное отверстие, в которое могла пролезть разве что решительная кошка. Однако, несмотря на его крошечный размер и неудобную высоту, прямо под ним стоял один из наших сопровождающих охранников.
Его силуэт тёмной неподвижной тенью вырисовывался в сумерках. Меня поразила абсурдность происходящего: со мной обращались так, словно я была хранилищем драгоценных камней, а может, и всего золотого запаса могущественного клана. Однако это обостренное чувство собственной «ценности» сдерживалось постоянным, грызущим страхом. Я горячо надеялась, что никто, абсолютно никто не знает об истинном цвете моей дракониды или даже о самом ее существовании. Она тоже разделяла мои опасения, и её присутствие успокаивало, но в то же время тревожило меня. Хотя она явно жаждала расправить крылья и отправиться на охоту, она оставалась молчаливой, невидимой спутницей, понимая, что наша безопасность важнее любого временного желания отправиться на поиски приключений.
Я цеплялась за слабую надежду, что в нашем новом месте я наконец-то смогу принять свой истинный облик. Потребность выпустить на волю свою драконью сущность, пусть даже на короткое время, была глубоким, инстинктивным желанием. Однако я не питала иллюзий: скрыть такую грандиозную тайну было бы невероятно сложно, особенно если бы мне не предоставили полного уединения. Учитывая удушающую бдительность моего нынешнего сопровождения, было крайне маловероятно, что у меня не будет охраны даже в предположительно частном доме. «Что ж, — пробормотал я себе под нос, и меня охватила закалённая в боях решимость, — буду решать проблемы по мере их поступления».
Сам переход границы оказался на удивление ничем не примечательным, даже менее насыщенным событиями, чем наше предыдущее путешествие. Маг снова занял место рядом со мной в карете, словно неумолимый страж. Судя по обрывкам разговора, которые я подслушала, Льер Айрелл предъявлял документы невидимым чиновникам. Кроме этого, не было ни досмотра, ни каверзных вопросов, ни даже беглого взгляда внутрь кареты. Мы проехали без остановки, то есть я так и не увидела саму физическую границу, только плавный переход из одной страны в другую.
Позже, во время нашего обычного придорожного обеденного перерыва, я внимательно огляделась по сторонам в поисках каких-либо характерных признаков новой местности. Но, к моему лёгкому разочарованию, пейзаж не претерпел заметных изменений. Те же знакомые деревья, те же крепкие кусты, та же бескрайняя трава под тем же огромным безразличным небом. Это лишь подтвердило мои подозрения: мы двигались не на север или юг, где климат кардинально меняется, а просто дальше на запад, в другой регион, который казался бесконечно похожим на предыдущий. Я знала, что настоящие перемены ждут меня не в пейзаже, а в моей судьбе.
Наконец-то, после изнурительных дней, казавшихся вечностью, проведённых в трясущейся повозке, воздух вокруг нас наполнился не просто свежестью, а предвкушением чего-то значимого. Он был острым, прохладным и, казалось, нёс в себе невидимый, но ощутимый аромат приближающейся цели. Ещё две ночёвки — всего лишь два коротких отрезка времени, отделявших нас от завершения этого изнурительного марафона. И, судя по заметному оживлению моих спутников, их участившемуся возбуждённому шёпоту, похожему на приглушённый пчелиный рой, и нетерпеливым взглядам, устремлённым куда-то вдаль, за горизонт, мы действительно приближались к конечной точке нашего долгого и полного лишений путешествия. Каждая прошедшая минута, каждый оборот колеса повозки, сокращавший расстояние, были словно долгожданный глоток свежего, живительного воздуха — хотя и смешанного с глубокой, пронзительной усталостью, накопившейся за весь путь, и горячим, почти обжигающим нетерпением.
Было невероятно тяжело так долго хранить молчание, подавляя бушующие внутри мысли и чувства, не имея возможности открыто высказаться, поделиться наблюдениями или даже просто пошутить, чтобы разрядить гнетущую атмосферу. Но ещё тяжелее было чувствовать, как внутри меня бурлит драконица, измученная вынужденным бездельем и непреодолимым, яростным желанием вырваться из плена моей человеческой сущности. Она жаждала расправить свои огромные перепончатые крылья, ощутить под ними свободный, бушующий ветер и по-настоящему взлететь, почувствовав необъятность неба. Её беспокойство, похожее на гулкий барабанный бой, передавалось мне, заставляя моё тело непроизвольно
