Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст
— Я не могу их бросить, понимаешь? Тетя Дина и мальчишки, может, и справятся без меня, а Машка… Она же всех уличных котов к нам на квартиру приведет, и хозяйка ее выселит, — попыталась я отшутиться, но слезы уже скользнули на ресницы. — Я ей обещала, что никогда не оставлю. Я…
Смахнув слезу, я все же замолчала, боясь попросту разрыдаться на ровном месте. Боже, как же сильно я скучала! Все эти дни мне приходилось храбриться, чтобы окончательно не расклеиться, но стоило Арсу узнать, что я не его жена, как во мне будто лопнула та самая струна, что делала из меня железную леди.
Тактично сделав вид, что не увидел моих слез, Арсарван молча протянул мне платок и вовремя вспомнил о третьем в нашей веселой компании. Пришлось рассказать ему о той ночи, когда я обзавелась личным котом и новыми проблемами.
Эта история немного разрядила обстановку. Я громко хохотала, когда узнала, что граф предположил у жены наличие любовника и даже самолично собирался куковать этой ночью под ее окнами, чтобы поймать оборзевшую девицу на горяченьком.
А ведь все складывалось как нельзя идеально! И покрывало с простыней, чьи обрывки служанка обнаружила утром. По ним ведь так легко в окно второго этажа мог забраться какой-нибудь энтузиаст. И шорох, и грохот в гардеробной, где я явно кого-то прятала. И даже моя ночная прогулка по поместью. Мало ли где и в котором часу мне было назначено свидание?
— Я кота из клумбы вытаскивать ходила. Точнее, маленького котенка, который душераздирающе орал под окнами, — рассказала я и перевела взгляд наверх.
Одна наглая усатая морда с крыльями в этот момент спала прямо на потолке. Распластавшись словно на ложе, Бергамот периодически дергал ухом, выдавая свое бодрствование не только мне, но и Арсу.
— Но я правда доставала котенка. Когда утром в спальне обнаружился этот кабан, я опешила не меньше тебя. А уж когда он заговорил… Он сказал, что я его «личный человек».
— Очень личный, — важно поддакнул кот, хитро приоткрыв один глаз. — Я бы даже сказау-л — единственно мой, так что попрошу вау-ши лапки держать при себе.
И он выразительно отметил взглядом нечто между нами.
Проследив за кошачьим взором, мы вдруг обнаружили, что наши руки каким-то чудом оказались лежащими рядом на диване. И это при условии, что Арсарван по-прежнему сидел в кресле.
— Зелье? — предположила я с любопытством.
— Зелье, — подтвердил граф и все же убрал пальцы, для надежности взяв со столика чашку.
Но уже через миг мы вновь вернулись к беседе о Бергамоте. Арсарван знал об этом демоническом подвиде магических животных ненамного больше меня, но все же выуженная им из просторов памяти информация являлась по-настоящему важной.
Таких, как Бергамот, уничтожали. Причем их не зря считали демонами, потому что вреда они приносили куда больше, чем пользы. За собой кошачье братство с крыльями оставляло такие разрушения, что иногда погибали целые города.
Я с уважением присвистнула. Нет, по этой наглой лохматой морде сразу было понятно, что его ко мне отправили исключительно за грехи, которые накопились за множество прошлых жизней, а иначе я не знала, чем заслужила такое счастье, но чтобы города…
Выходило, что мне еще крупно повезло. Мы с Арсом сейчас вполне могли сидеть на руинах поместья. Учитывая все это, Арсарван считал, что демоническому летающему коту в этом доме делать нечего.
И да, стремление Бергамота к разрушениям я уже успела увидеть своими глазами. Но кое-что важное я все же не могла не отметить.
Без кота, без его нездорового энтузиазма и тяги к приключениям я бы, наверное, тут и дня не протянула. Он спасал мою личную крышу тогда, когда ей очень сильно хотелось расклеиться.
А еще мне было его по-человечески жаль. Он ведь являлся живым существом, хоть и имел безобразный характер.
Я умоляюще взглянула на графа. И даже руки сложила как для молитвы, проверяя план под кодовым называнием «А». Если бы он не сработал, я бы все равно отстояла своего кота. В конце концов, мы были в ответе за тех, кого приручили, даже если эти самые «приручили» умышленно вторглись в твою жизнь. Но ругаться с супругом не понадобилось.
Он все понял по моим глазам, тихо чертыхнулся, всем своим видом выразил недовольство и лишь затем, словно обреченный на казнь, приказал:
— Бергамот, спускайся.
— Я что-у, похож на самоубийцу?! — с яркой обидой в голосе вопросил кот. — Хозяу-йка, тут твою лапулечку обижать собираются. Неужели мы спустим такой произвол? А как же права-у? А как же свобода слова? А как же…
— Спускайся давай, оратор недоделанный, — фыркнула я, усмехнувшись. — Тебе бы митинги на главной площади устраивать. Чтобы колбасу отдавали котам, детям вручали пирожные, а дамам — цветы.
— Не подавай ему идеи, — произнес Арсарван одними губами, обжигая взглядом почти черных сейчас глаз.
Через пару секунд с громким «шлеп» кот действительно приземлился мне прямо на колени, заметно уменьшившись в полете. Но даже с учетом его новых габаритов меня стремительно вжало в диван, заставив придушенно ойкнуть.
— А это-у интересно. Я мог бы вести-у за собой таких же обездоленных и обескровленных, тех, кого-у никогда не кормили колбаской! — задрав морду кверху, торжественно произнес кошара.
— Мы еще с твоим статусом в этом доме не разобрались, — подметил Арсарван, скрестив руки на груди. — Я разрешаю тебе остаться здесь, но если что-нибудь вытворишь… Пеняй на себя. Маги из гильдии имеют огромный опыт в изгнании демонов твоего вида. Мы друг друга поняли?
— Поу-няли, — кивнул кот, глядя исподлобья.
И то, как он быстро и легко согласился на все еще пока не озвученные условия, привело меня в замешательство. Он словно знал, что дальше будет только хуже. А ведь я у него не первая хозяйка. Должно быть, к нему предъявляли особые требования и раньше.
— Э, нет, дружок, — Арс медленно покачал головой. — Так просто тебе не отделаться. Если кто-то увидит твои крылья, они и без нас доложат в гильдию, так что вариантов у тебя нет: ты должен убрать их прямо сейчас.
— Что-у, прямо совсем? — возмутился котяра, мгновенно спрыгнув с моих колен на диван. И куда весь наигранный страх подевался?! — Моу-жет, оставим самую малость? Их даже видно не будет, правда-правда.
Граф Толибо был непреклонен. Пока Бергамот старательно выдавливал из себя грустную морду и продолжал уговоры, Арсарван даже в лице не изменился. Тогда котяра облезлый решил, что пора
