Шлейф сандала - Анна Лерн
Найденные мною простыни уже висели на улице, сияя белизной. Акулинка полночи кипятила их, а потом подержала в уксусе. Теперь осталось смастерить из них пелерины. Рушники девушка взялась кипятить на улице, потому что на печке это было не совсем удобно. Во-первых, кухня наполнялась паром, а во-вторых, жара распространялась по всему дому.
А еще мне приспичило купить белую краску, чтобы выкрасить облезлую мебель. Парикмахерская станет более светлой, чистой, что непременно сыграет свою роль.
За краской мы, естественно, отправились вместе с Прошкой. Он знал здесь все, поэтому сразу же предложил мне несколько вариантов.
— Есть две лавки, где ваши краски купить можно. Одна далеченько… Туда долго топать придется. Еще у купца Жлобова в лавке красками торгуют.
Идти к Жлобову не очень хотелось. Но, немного поразмыслив, я все-таки решилась. Он что там, дежурит, что ли? Нас и не увидит никто.
Так и вышло. Я спокойно купила краску, а еще красивого ситчика на шторы. Расцветка — светло-коричневые полосы по белому тону. Она как раз будет отлично смотреться на фоне светлых стен парикмахерской и не станет бросаться в глаза. Все-таки это мужская цирюльня, а не дамский будуар.
Выйдя из магазина, я уже было повернула в сторону дома, но вдруг увидела, как за деревьями поблескивает вода.
— Прошка, а что это там?
— Где? А-а-а… так это пруд! — ответил мальчишка. — Хотите посмотреть? Там уточки живут!
— Хочу, конечно! — я решила, что даже если кто-то и придет сегодня в парикмахерскую, то вполне может подождать или прийти позже. С утра нас не посетило ни одного человека.
Мы спустились к небольшому водоему, вода которого была похожа на расплавленное серебро, и присели на толстую корягу.
Здесь оказалось очень красиво. В воде отражались лучи солнца, к ее зеркальной глади склонились плакучие ивы, а на противоположном берегу тихо шелестели заросли камыша.
— Там прячется семья диких уток, — прошептал Прошка, кивая на камыш. — Мама-утка с маленькими желтыми утятами! Они такие хорошенькие!
— Часто приходишь сюда? — спросила я, и он закивал.
— Ежели есть минутка свободная… туточки спокойно…
И тут я услышала странный звук. То ли писк, то ли всхлип. Может какая-то птичка? Но Прошка тоже насторожился.
— Вы слышали, Еленочка Федоровна?
Мальчишка осторожно поднялся и, сняв башмаки, пошел к зарослям ивняка. Его не было несколько минут, но когда он появился, я поняла, что Прошка увидел нечто из ряда вон выходящее.
Его глаза горели, щеки покрылись румянцем, и он почти бежал обратно.
— Еленочка Федоровна! Там это! Эта!
— Да что там такое? — я нетерпеливо уставилась на него. — Что ты увидел?
— Там Квашня на земле лежит! — выпалил мальчишка. — Воет!
— Минодора, что ли? — я поднялась. — А ну-ка, пойдем.
Прошка побежал вперед и, когда я подошла ближе, прошептал:
— Вот она!
Девушка огромной цветастой горой лежала на редкой траве, положив голову на руки. Ее плечи вздрагивали, а те звуки, что она издавала больше походили на гудение трансформаторной будки.
Я шагнула к ней, но Прошка схватил меня за руку.
— Вы бы не трогали ее! Не приведи Господь, подавит нас как котят слепых!
Но мне вдруг стало жаль ее. В душе всколыхнулось что-то из детства, когда меня дразнили в школе. Я ведь тоже была не особо стандартным ребенком.
— Минодора! — тихо позвала я. — Ты чего? Тебе плохо?
Гудение моментально прекратилось. Она медленно подняла покрасневшее, перекошенное от рыданий лицо, но увидев меня, еще больше скривилась.
— Чего тебе надо?! Оставь меня! И сюда приперлась! — девушка снова зарыдала, уронив голову на руки. — Пропади ты пропадом!
Но от меня не так просто было избавиться. Я присела рядом с ней и сказала:
— Если думаешь, что у меня что-то с Сергеем Фроловым, то ты ошибаешься. Честно тебе говорю.
— И что? — она приподняла голову. — Мне от этого ни холодно ни жарко! Не ты, так другая будет! Сереже я постылая! Я!
Ага, ну теперь все начинало проясняться. Похоже, женихом стать Фролов отказался.
— Ты любишь его, что ли?
— Не твое дело! — огрызнулась Минодора, размазывая слезы по лицу. — Замуж мне надобно! Скоро все смеяться станут!
— Дык уже смеются… — тихо сказал Прошка и отскочил в сторону, когда я показала ему кулак. — Чево? Правда ж…
— Во-от! Даже этот негораздок смеется! — заголосила Минодора. — Утоплюсь! Так-то оно лучше будет для всех!
— Пруда маловато будет… — задумчиво произнес мальчонка. — К реке идтить оно разумнее. Там воды поболее. Размах имеется.
— Прошка! — шикнула я на него. — Рот закрой!
Он замолчал, поглядывая на нас хитрыми глазищами. Но вряд ли это молчание продлится долго.
— Успокойся. Хватит плакать. От этого проку не будет, — я положила руку на ее плечо. — Нужно все изменить.
— Как? — Минодора подняла на меня удивленный взор.
— Для начала нужно изменить себя. А потом и жизнь изменится. Это я тебе точно говорю.
Девушка приподнялась на руках, и завертелась по земле, устраиваясь удобнее.
— Чего ты говоришь такое, а? — ее опухшие глаза сверлили меня, как победитовое сверло. — Как себя изменить? Платье, что ли новое купить? Или локоны по-другому завить?
— Этого мало. Нужно красавицей стать. Стройной, как царевна-лебедь. Понимаешь? — я ждала, что девушка сейчас обидится, но Минодора нахмурилась, а потом спросила:
— От булок да расстегаев отказаться? Молочка с медом не пивать? Свиной окорок не откушать?
— Именно так. Если хочешь красивую фигуру и замуж, придется отказаться, — ответила я и тут же равнодушно добавила: — Тут выбирать нужно. Или муж или свиной окорок.
— Муж! — глаза Минодоры загорелись, но ненадолго. Их блеск пропал, стоило ей вспомнить своих родителей. — Не позволят мне голодом себя морить… Матушка и батюшка осерчают. Станут врачей звать…
— Не нужно себя голодом морить! Просто кушать нужно не то, что ты сейчас ешь! — я повернула ее лицо к себе. — Минодора, ты хозяйка своей жизни и своего тела. Представь, какую легкость почувствуешь? Какую радость! Мужчины станут вслед тебе оборачиваться!
— Ты поможешь мне? — она жалобно взглянула на меня. — Прошу тебя! Хочешь, даже денег заплачу?
— Разберемся. Приходи-ка ты завтра к семи утра к нам. Будем твою проблему решать, — я поднялась, а она с трудом последовала за мной. — Придешь?
— Приду! — горячо произнесла Минодора. — Вот тебе крест!
— Все, теперя женихи в ряд выстроятся… — проворчал послушно молчавший все это время Прошка. — Кочергой гнать станем, а они за Минодорой гусями пойдут… Га-га-га… Га-га-га… Дорка просит пирога!
Я схватила его за ухо, но мальчишка вырвался и, смеясь, спрятался за толстой ивой. Ну, вот как с ним бороться?
