Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

Вздёрнув воздушные, белые, полупрозрачные рукава, я хмуро уставилась на свои запястья. Ещё под одеждой я ощущала зуд, но теперь поняла, что дело далеко не в узких манжетах. На запястьях запеклась кровь, и ссадины ритмично покрывали их по периметру, наталкивая на не самые радужные мысли. Цепь? Ремни? Неужели муж издевался над Марлен?

Мне вдруг остро потребовалось остаться одной, чтобы привести мысли в порядок и примириться с новым открытием.

Проводив служанку, я нерешительно подошла к зеркалу и стала разглядывать отражение. Девушка с картины в холле и та, что смотрела на меня из отражения, были похожи как две капли воды. Вот только у картины взгляд казался куда более испуганным, а в зеркале он был настороженный и недоверчивый. Я узнавала себя и не узнавала одновременно. В прошлой жизни, в юности я была худая и долговязая с жидкими светло-русыми волосами. Теперь же душа моя каким-то чудом переместилась неизвестно куда, неизвестно, в какое время, а главное — в тело, которое было абсолютной противоположностью моему. Пышные чёрные кудри, смуглая кожа, большие карие глаза с изящной линией густых ресниц на милом округлом личике, аккуратный нос. И губы. Нежно-розовые, пухлые губы, ради которых многие женщины в моём мире шли на дорогостоящие косметологические процедуры.

Марлен вполне могла пользоваться успехом у мужчин. Вот только с мужем ей всё-таки не повезло. Наверное, правильно в народе говорят: не родись красивой.

Проверив ещё раз, закрыта ли дверь, я нерешительно стащила с плеча ткань сорочки. Мне важно было осмотреть это тело, на котором имелись явные следы насилия. И если отыщется ещё что-то, принять меры. Как минимум — сообщить тому самому доктору, которым грозила мне Рита.

Время, в котором я оказалась, не предполагало развитой медицины, что немного пугало. Но я ведь всю жизнь старалась лечиться народными методами, и детей своих так лечила. Ничего. Никто не умер. Вот только нужно остерегаться экспериментальной медицины в виде ртутных таблеток, мышьяка и морфия.

Когда сорочка сползла до пояса, я испытала лёгкое чувство зависти. Как бы я ни успокаивала себя тем, что внешность не главное, всегда стеснялась своей худобы и отсутствия форм. Марлен же имела всё, чего мне не доставало в полной мере. Большая, высокая грудь, не менее четвёртого размера, аппетитные бёдра, изящный изгиб талии. Не виолончель, а скорее, гитара. И всё бы ничего, но под левой грудью имелась довольно крупная гематома, а когда я совсем сняла сорочку, похожая отыскалась и на внутренней стороне бёдер.

С минуту я задумчиво рассматривала новую себя в зеркале, силясь найти хоть какие-то зацепки. Но я не помнила ничего из ужасного прошлого этой девочки. Просто не могла помнить.

Когда в мою дверь настойчиво постучали, я бросилась натягивать сорочку. Оказалось, что ванна уже готова, и сейчас меня будут купать. Накинув на плечи халат, я покорно последовала за служанкой и даже позволила себя помыть, жутко стесняясь процесса. Но что поделать. Нельзя же вот так сразу насаждать в новом мире правила интимной неприкосновенности, к которым эти люди ещё не готовы.

После ванной я с наслаждением растянулась на высокой кровати под пологом и, закутавшись в мягкое одеяло, крепко уснула. Снов я не видела — настолько устал мой измученный мозг. Зато очень быстро проснулась. Нет, даже не проснулась. Меня силой вырвал из сна громогласный рёв, от которого дрожали окна.

Глава 5

Я резко села на постели, с трудом возвращаясь в новую реальность. Первые секунды события последних часов моей новой жизни казались сном. Но увидев комнату, старинную мебель и красноречивые детали интерьера, я мгновенно всё вспомнила.

— Чёрт, — простонала, прижимая пальцы к вискам.

Не знаю, сколько времени я проспала, но солнце за окном уже спускалось к горизонту. Соскочив с постели, я схватила висевший на её спинке халат и подбежав к двери, прислушалась.

Кто-то продолжал шуметь, перекрывая раскатистым басом едва уловимые звуки других голосов. Люди о чём-то спорили, а низкий голос уже переходил к угрозам.

Мне было страшно вмешиваться. Но как хозяйка дома, я просто обязана была это сделать. А потому, закутавшись в халат и откинув назад копну кудрей, я вышла из комнаты и направилась к лестнице.

Оказавшись возле деревянных перил, я стала медленно спускаться. А когда увидела мужчину, который, стоя посреди гостиной, напирал на Мартина, из-за спины которого выглядывала перепуганная Рита, остановилась.

Мужчина был грозен. Он злился и, казалось, ещё немного и набросится на несчастных. Наблюдая за ним, я испытала давно забытую смесь противоречивых ощущений. С одной стороны, он пугал меня. С другой — почти что звериная мощь, широкое скуластое лицо, тёмные глаза и собранные в низкий хвост чёрные как уголь волосы вызывали сбои в работе сердца, сладкую дрожь в груди и непреодолимое желание вытереть вспотевшие ладошки.

Забытые реакции тела вспомнились разом, вогнав меня в краску.

Вот он, первый минус омоложения — разум не поспевает за гормонами и реакциями тела.

— Я ждал исполнения заказа ещё вчера! — рокотал он. — Мы обо всём договорились!

— Прошу вас, сеньор Борджес, успокойтесь, — отвечал Мартин. — Вчера мы похоронили нашего дорогого господина Салеса. Вам ведь известно, что он был смертельно ранен? Теперь же всем нам требуется время, чтобы разобраться с делами покойного.

— Время? — вскипел тот, кого называли сеньор Борджес. — Время им нужно! Его больше нет! Этот червяк, ваш хозяин, месяц кормил меня обещаниями, ссылаясь на недобросовестных поставщиков. Если бы он был честный человек, он бы сделал всё вовремя.

Мужчина перевёл дух, отчего крылья его носа грозно раздулись.

— Даю вам две недели, Аньоло, — проговорил он, выставляя вперёд указательный палец. — Если не справитесь, ваша гнилая фабрика перейдёт мне в счёт компенсации сорванных контрактов.

Я на секунду забыла, что являюсь участником событий, и восприняв происходящее, как занятную сцену из приключенческого кино, хмыкнула. Ну конечно. Видели мы такое. Без суда и следствия браток с внушительным разворотом плеч является к более слабому владельцу бизнеса и в ультимативной форме забирает себе всё. Рейдерство чистой воды.

Смешок мой не остался незамеченным. Домочадцы мигом повернулись на меня, как и сеньор рэкетир, который, судя по искажённой физиономии, воспринял моё появление как личное оскорбление.

— Марлен! — вскричала Рита. — Ты что делаешь? Разве можно почтенной госпоже являться в подобном виде к гостям?!

Она уже подбежала