Потусторонние истории - Эдит Уортон
На лицо юноши набежала тень.
– Мой дядя так не считает.
– Ты уже не ребенок, чтобы всецело полагаться на дядюшкино мнение. С сегодняшнего дня ты совершеннолетний, верно? А дядя тебе потакает, только и всего.
Слова, очевидно, попали в цель, ибо Райнер усмехнулся и, зардевшись, опустил глаза.
– Новый доктор…
– Да ты сам подумай, Фрэнк! Вы с дядей перебрали двадцать докторов, прежде чем нашли одного, который сказал то, что ты хотел услышать.
Веселое лицо Райнера омрачило беспокойство.
– Ох уж… cкажете тоже… Вы сами как поступили бы? – пробормотал он.
– Собрал бы вещи и прыгнул в первый же поезд. – Мистер Грисбен наклонился и ласково накрыл ладонью руку юноши. – Послушай, у моего племянника Джима Грисбена там огромное ранчо. Он примет тебя с распростертыми объятиями. Пускай твой новый доктор и не видит в том пользы, но ведь он не сказал, что тебе это навредит, правда же? Ну, тогда попробуй и сам проверь. По крайней мере, ты на время отдохнешь от душных театров и ночных ресторанов… И всего прочего… Что скажете, Балк?
– Поезжай, – кивнул мистер Балк. – Поезжай без промедления! – добавил он, будто вид юноши внезапно пробудил в нем неотложное желание поддержать коллегу.
Райнер побледнел, силясь улыбнуться.
– Неужели я настолько плохо выгляжу?
Мистер Грисбен поддел вилкой черепашье мясо и произнес:
– Ты выглядишь как жертва землетрясения.
Блюдо из черепахи обошло стол, вызвав восхищение у троих гостей (Райнер, как подметил Факсон, к мясу не притронулся), затем дверь распахнулась, и в комнату вошел хозяин дома. Выглядел он гораздо спокойнее. Он сел, взял салфетку и заглянул в украшенное золотыми монограммами меню.
– Нет, филе больше не приносите… Пожалуй, немного черепахи… – Мистер Лавингтон чинно оглядел стол. – Прошу извинить меня за долгое отсутствие. Из-за метели повреждены провода, пришлось черт знает сколько дожидаться связи. Похоже, грядет буран.
– Пока вас не было, дядя Джек, – начал юный Райнер, – мистер Грисбен дал мне совет.
– Вот как? – спросил мистер Лавингтон, накладывая себе в тарелку черепашьего мяса. – И что же он посоветовал?
– Он считает, мне стоит прокатиться до Нью-Мексико.
– Я предложил ему поехать прямиком к моему племяннику в Санта-Пас и пожить там до следующего дня рождения. – Мистер Лавингтон жестом велел дворецкому передать черепаху мистеру Грисбену, который, кладя себе добавку, вновь обратился к Райнеру: – Джим сейчас как раз в Нью-Йорке и послезавтра возвращается в личном автомобиле Олифанта[22]. Если ты поедешь, я попрошу Олифанта найти для тебя местечко. Уверен, неделя-другая езды верхом и полноценного сна – и ты и думать забудешь о докторе, прописавшем Нью-Йорк.
Неожиданно для себя Факсон подал голос:
– Я был однажды в тех местах – потрясающая жизнь. Даже знал одного больного – очень тяжелый случай, – он там буквально преобразился!
– Звучит и вправду заманчиво, – рассмеялся Райнер, и было видно, что он взволнован.
Дядя ласково взглянул на юношу.
– Возможно, Грисбен прав. Это неплохой шанс…
У Факсона перехватило дыхание: человек, которого он раньше смутно различил в сумраке кабинета, теперь отчетливо вырисовывался за мистером Лавингтоном.
– Вот видишь, Фрэнк, и дядя не возражает. А прокатиться на машине с Олифантом – само по себе приключение! Так что отмени пару дюжин вечеринок и будь послезавтра в пять на Центральном вокзале.
Мистер Грисбен, словно ища поддержки, перевел взгляд на хозяина дома, и Факсон в страхе замер, следя за направлением серых добрых глаз. Он ожидал, что, подняв их на Лавингтона, Грисбен увидит джентльмена за стулом и, наконец, станет ясно, что происходит. Однако выражение лица мистера Грисбена осталось таким же безмятежным, и Факсон, к своему ужасу, понял, что тот незнакомца не видит.
Первым побуждением секретаря было отвернуться, отвлечься, призвать на помощь шампанское, которым услужливый дворецкий вновь наполнил стоящий перед ним бокал; однако некая непреодолимая, неподвластная ему сила не давала отвести взгляд от человека, который его так пугал.
Черты лица стоявшего за Лавингтоном господина проступали теперь более явственно, отчего их сходство стало еще разительнее; и снова, пока сам дядя продолжал с любовью смотреть на племянника, зловещий взгляд его двойника выражал неприкрытую угрозу.
Усилием воли, почти болезненным рывком Факсон отвел глаза и оглядел сидящих за столом: никто не подавал ни малейших признаков беспокойства и явно не видел того, что видел он. Никогда еще молодой человек не чувствовал себя таким одиноким.
– Над этим определенно стоит подумать, – продолжал меж тем мистер Лавингтон.
Райнер просиял, а лицо неизвестного исказила смертельная усталость от давней и неудовлетворенной ненависти. С каждой минутой становилось все очевиднее: наблюдатель за стулом не просто озлоблен, он безмерно утомлен. Накопленная ненависть словно выплеснулась из бездны бесплодных усилий и несбывшихся надежд, и это сделало его более жалким – и более отчаянным.
Факсон присмотрелся к мистеру Лавингтону, безотчетно ожидая увидеть перемену и в нем, однако заметил ее не сразу. Застывшая улыбка была словно наглухо привинчена к ничего не выражающему лицу, как газовый светильник к побеленной стене. Постепенно неподвижность улыбки сделала ее зловещей: было ясно, что хозяин дома боится обнаружить свои истинные чувства, что он тоже смертельно устал, и от этого открытия у Факсона кровь застыла в жилах. Опустив глаза в тарелку с нетронутой едой, молодой человек поймал манящий блик шампанского, и его затошнило.
– Об этом мы еще поговорим, – донесся голос мистера Лавингтона, продолжавшего обсуждать будущее племянника. – Давайте сначала выкурим по сигаре. Нет, не здесь, Питерс. – Он направил улыбку на молодого гостя. – Я хотел бы после кофе показать вам свои картины.
– Кстати, дядя Джек, мистер Факсон интересуется, нет ли у тебя двойника.
– Двойника? – все так же улыбаясь, повторил Лавингтон. – Насколько я знаю, нет. А что, мистер Факсон, вы видели кого-то похожего?
Молодой человек с ужасом подумал: «Боже, если я посмотрю на него, они уставятся на меня оба!» Силясь не поднимать глаз, он хотел было поднести бокал с шампанским к губам, но рука не подчинилась, и он невольно глянул на мистера Лавингтона. Вежливый взгляд хозяина дома был устремлен на него, а человек за стулом, по счастью, продолжал наблюдать за Райнером.
– Так вы видели моего двойника, мистер Факсон?
Вдруг он повернется, если ответить утвердительно? У Факсона во рту пересохло.
– Нет… – с трудом произнес он.
– Вообще-то я не удивлюсь, если у меня их целая дюжина – с моей-то заурядной внешностью, – как ни в чем не бывало продолжал мистер Лавингтон.
– Я ошибся… с кем-то спутал, – услышал Факсон собственный запинающийся голос.
Хозяин дома отодвинул стул и привстал, как вдруг мистер Грисбен подался вперед.
– Лавингтон!
