Шлейф сандала - Анна Лерн
— Так вот, зашли мы с ним в «Яр», откушать, и я разговор завел о сыне его, Сергее, — неспешно начал рассказывать Василий Гаврилович. — Спросил, отчего не женит он парня? Мол, пора бы Сергею семьей обзавестись, а не по заграницам скитаться. Делом отца интересоваться надобно, так как когда-то все ему перейдет…
— И чего-о? — с придыханием протянула Минодора, слизывая с нижней губы крошку от булки. — Чего сказал Иван Иванович?
— Сказал, что присматриваются они с супругой к девицам из хороших семей, — купец многозначительно кивнул, и девушка покраснела. — Вот только им с их достатками абы кого в дом тащить не пристало. Надобно и красавицу, и умницу, и чтобы приданое имела! А у нас, слава Богу, для тебя много чего припасено! В грязь лицом точно не ударим! Так я ему и сказал…
— Вы меня с ума сведете! — загундосила Минодора, капризно надувая щеки. — Батюшка!
— Ну-ну, моя голубка! Будь терпеливее! Разве я для тебя не расстараюсь? Для родной кровиночки? — Жлобин смачно поцеловал дочь в щеки. — Фролов послушал меня и словно заинтересовался. Спросил, что дам за тобой, а когда я ответил, еще пуще задумался! Дом справлю каменный, несколько магазинов и остального имущества тыщи на четыре!
— И что же Иван Иванович? — девушка затаила дыхание.
— Сказал, чтобы ты на ужине была всенепременно. Присмотреться вы друг к другу должны! — Василий Гаврилович радостно потер руки. — Эх, закатим такую свадебку, вся Москва на ушах стоять будет!
— А что, если Сергей не захочет меня в супруги? — волнуясь, прошептала Минодора. — Что тогда, батюшка?
— И думать забудь! Не захочет! — возмущенно произнес купец. — Как же такую красавицу не захотеть? Вот посмотришь, лебедушка, как увидит тебя Сергей, сразу воспылает! Так что надевай все самое лучшее!
— Батюшка, мне бы по магазинам! — суетливо заерзала Минодора. — Шаль хочу восточную!
— Так поезжайте с матушкой, — лицо Жлобова сияло благодушием. — И шаль купи, и остального, чего твоя душенька пожелает!
Но такое прекрасное начало дня вылилось для Минодоры в очень неприятное происшествие. Они с маменькой еще даже не успели зайти ни в один магазин, а настроение купеческой дочери уже было безнадежно испорчено.
— Матушка, а не Сергей ли это? — девушка остановилась, и Степанида Пантелеймоновна удивленно обернулась.
— Да где? — женщина завертела головой. — Не вижу.
— Не туда смотрите! — зло прошипела Минодора. — Вон же он, с рыжей племянницей цирюльника стоит!
— И правда Фролов… — купчиха нахмурилась. — Говорит ей что-то… улыбается…
— Чего это он к ней прилип?! — девушка скривилась, словно собиралась заплакать. — Ни кожи, ни рожи и жопа с кулачок! Папенька мне Сережу обещал!
— Ну, ежели обещал, так и будет, лебедушка! — Степанида Пантелеймоновна схватила дочь под локоток и поволокла на другую сторону улицы. — Да мало ли, о чем они говорят! Чего ты всполошилась?
— Что, как Сережа с ней полюбовничает? — Минодора даже всхлипнула от такого предположения. — Матушка, что делать-то?! Испортит дрянь рыжая мне все! Ой, испортит! А вы знайте, ежели он с ней, так я в реке утоплюсь! Вот мое последнее слово!
— Успокойся, ладушка моя! — испуганно воскликнула купчиха. — Дурные мысли из головы выкинь! Немедля! Сходим мы к ней, поговорим по душам…
* * *
Дядюшка так и не выходил из комнаты. Его демарш меня особо не трогал, но с таким, как у него, характером нам придется нелегко. Я понадеялась, что после визита к Жлобину наши отношения немного наладятся, но, увы, это были пустые надежды. Что ж, пусть сидит как бирюк. Себе хуже делает.
— Елена Федоровна, чево на ужин готовить? — голос Евдокии вывел меня из раздумий.
— Ты ведь вчера готовила. Вроде как Акулинкина очередь, — я подняла голову и увидела в потолке дверцу. Вход на чердак. Интересно, что там?
— Дык животом она мается, — со смехом ответила повариха. — Я ей лекарствы наболтала, чтобы послабило девку-то!
Я удивленно посмотрела на нее. О как! Бедная Акулина.
— Ты смотри, чтобы она в уборной жить не стала от твоей «лекарствы», — мне тяжело было удержаться от смеха. Не семейка, а какой-то цирк, ей Богу!
— Ежели немножко, то ничего, окромя счастия для живота, и не случится! — Евдокия пошла обратно на кухню. — Елена Федоровна, я к сапожнику схожу. Боты забрать надобно.
— Иди, — я снова подняла голову. Где лестница? Чердак манил меня невероятно.
Хлопнула входная дверь, и я обернулась. Оп-па… неожиданно…
Передо мной стояли мамаша и дочурка Жлобины. В парикмахерской сразу стало мало места, так как две дамы были довольно внушительных размеров для такого помещения. Какого их принесло сюда?
— Добрый день, — поздоровалась я. — Чем могу помочь?
Купчиха достала платок и принялась обмахиваться, а Минодора вытирала льющийся по лицу пот. На улице было жарко.
— Поговорить мы пришли, — наконец сказала женщина. — Разговор это важный.
— Может, квасу холодного? — предложила я, решив быть гостеприимной. Мало ли, чего им надо.
— Можно и квасу, — согласилась Минодора, но сделала такое лицо, будто делает мне одолжение, соглашаясь.
— Прошка! — позвала я и, когда мальчишка заглянул в зал, попросила: — Принеси кваса дамам.
Присесть посетительницы отказались, стоя посреди парикмахерской. А мне казалось, что я сейчас задохнусь от сладких духов, которых, видимо, эти мадамы не жалели.
Появился Прошка с подносом. На нем стоял графин и два стакана.
— Прошу-с, — он налил квас, поклонился, а потом степенно вышел.
Господи, кого он опять изображает?
Минодора жадно выпила полный стакан, а потом на выдохе сказала:
— Мы с маменькой предупредить пришли. Не ходили бы вы с чужими женихами.
— Чего-о-о? — я недоуменно нахмурилась. — С какими женихами?
— От сына купца Фролова держись подальше, коза дохлая, — с неё моментально слетела вся напускная вежливость, и Квашня угрожающе шагнула ко мне.
— Голь перекатная, а туда же. А может, он тебя уже оприходовал, а, парикмахерша? — вставила свои пять копеек мамаша. — Приехала сюда и давай хвостом своим облезлым вертеть!
Я устало смотрела на две «горы», колышущиеся передо мной, а в голове проносились мысли. Поколотить их? Но это не бандиты из мужичья, точно жаловаться побегут. Проблем не оберешься…
— Вы чё, страх потеряли? — угрожающе протянула я, топая на Минодору. От неожиданности она подалась назад, а я продолжила наступать, уперев руки в бока. — Чё, смелости попили или ветер жопу напинал? Сделайте так, чтобы вас долго искали, а то сейчас глаз на ягоду натяну.
Женщины явно не ожидали от меня такого. У них открылись рты, а в глазах появился страх. И тут в животе Минодоры громко заурчало. Это было похоже, словно заработал адский котел.
— Матушка… — выдохнула купеческая дочь
