Сумрачный ворон - Александра Дегтярь

Отец стоял в коридоре, терпеливо дожидаясь, пока я открою.

— У тебя все в порядке? — спросил он, шагая в комнату и цепким взглядом отмечая малейшие детали.

Приглушенный свет ночника тускло освещал комнату, погружая ее в полумрак.

— Да, — ответила я, тихо прикрывая за отцом дверь.

— Давно вы с Домианом вместе? — спросил отец, усаживаясь на софу и вытягивая ноги. В его взгляде читалась усталость и какая-то непривычная настороженность.

Я молча смотрела на него, не зная, что ответить. Этот разговор казался мне странным, тревожным. Присела в кресло и, откинувшись на спинку, произнесла:

— Мы познакомились в день моего побега.

— Уверена? — Герцог смотрел на меня как-то иначе, жестко, пытливо, словно пытался разгадать загадку, скрытую глубоко внутри меня.

— Угу, — ответила я, стараясь не показывать своего волнения. — Что-то случилось? — осведомилась я, так как час уже был достаточно поздний.

— Я обнаружил в своей комнате потайной ход, — ответил отец с тяжелым вздохом.

— Ты проверял его? — новость неприятно кольнула меня. Внутри все похолодело от дурного предчувствия.

— Да, — ответил герцог, не отводя от меня взгляда.

— И?

— Он привел меня к твоей комнате. Я не смог открыть дверь, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Но я слышал ваш разговор.

Я напряглась. Сердце бешено заколотилось в груди.

— Кто ты?

— Я Елена, твоя дочь, — ответила, натянуто улыбаясь. Внутри бушевал ураган, но я старалась сохранять спокойствие.

Герцог отрицательно покачал головой.

— Домиан, — чуть повысил он голос, — я знаю, что ты здесь.

В дверном проеме появился Дан, абсолютно одетый, как всегда безупречный и невозмутимый.

— Что ты хочешь услышать, Эрик? — Ворон подошел ко мне и облокотился о спинку моего кресла, будто защищая меня.

— Где… моя… дочь? — отрывисто спросил герцог Корвус, каждое слово вылетало из него словно удар. — Что… вы… с ней… сделали?

— Ничего, — ответила я ему, опережая Ворона. — Елена, к сожалению, умерла за день до того, как я сбежала к тебе и маме.

Герцог болезненно прикрыл глаза. На его лице отразилась глубокая скорбь.

— Как? — только и смог выдохнуть он.

— Маркус убил ее, — Ворон вмешался в наш разговор.

— Как? — повторил вопрос отец Елены.

— Толкнул… она упала, ударилась головой о пол, — горечь поднималась во мне, обжигая горло. — Мне жаль, что так вышло.

— И все же, ты жива, а Елена… — голос герцога дрогнул и оборвался.

Герцог открыл глаза, и взгляд его, ледяной и острый, пронзил нас с Вороном.

— Ты тоже самозванец? Когда погиб настоящий Домиан? — прошелестел он, сухим листом под порывом ветра.

— Со мной немного иначе. Я таким родился, — ровно ответил Дан.

— Мою девочку забрали, — Герцог словно постарел на десятилетия, а его плечи согнулись от горя. — А вы… ты…

— Думаю, Елене сейчас гораздо лучше, чем было, — холодно отрезала я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Да как ты смеешь… — прорычал было отец Елены, но осекся.

Лицо Дана помрачнело, но я едва заметным движением головы остановила его.

— Раньше надо было думать, а не обвинять меня, — я выдержала его пристальный, давящий взгляд.

— Я… — он хотел возразить, но слова застряли в горле, сломленные осознанием правды.

— Эрик, — вмешался Ворон, смягчив свой тон. — Пойми, Эллана не виновата. Она оказалась в теле твоей дочери уже после ее смерти. Не она убила Елену.

— Откуда мне знать? — в голосе Герцога звучало отчаяние, граничащее с безумием.

— Ты никогда не был идиотом, — процедил Дан, сквозь зубы. — Не становись им сейчас. Я понимаю, тебе сейчас паскудно.

— Понимаешь?! — прошипел герцог Корвус, сверля Ворона испепеляющим взглядом. — Ни хрена ты не понимаешь! — Он перевел взгляд на меня. — Я помогу тебе выпутаться из истории с Маркусом и его братцем, но после… я не хочу тебя видеть, Эллана, или как там тебя на самом деле зовут.

— Хорошо, — согласилась я, хотя внутри все сжалось от боли. Я и вправду успела привязаться к родителям Елены, почувствовать в них свою семью. — Но у меня два условия.

— Каких? — холодно бросил он.

— Первое: матушке сами придумаете причину, по которой я больше не смогу жить с вами. Второе: я заберу Энни.

— Энни останется с нами! — взорвался Эрик, вкладывая в этот крик всю свою боль и отчаяние.

— Исключено, — отрезала я. — Вы сможете видеться с внучкой в любое время, но так, чтобы мы с вами не пересекались.

Мужчина задумался, и тишина в комнате стала почти осязаемой. После долгого, мучительного молчания он выдавил из себя:

— Согласен. Это мы обсудим позже. — Герцог поднялся, и ссутулившись, покинул комнату.

Когда мы с Даном остались наедине, он подошел, заключая меня в крепкие объятия.

— Он успокоится, — прошептал Ворон, прижимая к себе.

— Угу, — отозвалась я. — Думаю, тебе пора. Иначе у родственников возникнет слишком много лишних вопросов. Одарив меня прощальным поцелуем, Дан растворился в сумраке коридора.

Привычно закрыв дверь в комнату, я направилась к кровати, предвкушая короткий отдых перед завтрашней суматохой. Не успела осознать, как провалилась в сон.

Впервые за время моего пребывания здесь, мне приснились родные. Я увидела их, собравшихся за длинным столом в банкетном зале нашего родового гнезда. Голоса их звучали оживленно, лица лучились радостью.

На стене появилась новая фреска, она изображала меня во всех регалиях. "Как красиво!" — подумала я, невольно улыбнувшись этому зрелищу, и… проснулась.

За окном рождался рассвет, окрашивая темнеющее небо первыми, робкими лучами. Вскоре сад наполнился ликующим щебетом птиц, возвещавших о начале нового дня.

Поднявшись и заправив привычно кровать с армейской четкостью, я направилась в купальню, где плеснула в лицо бодрящей прохладой. Приведя себя в порядок и облачившись в платье, спустилась вниз, в кабинет Маркуса.

— Вот ты где, — раздался бесцеремонный голос Алекса, ворвавшегося в кабинет без стука, по хозяйски.

— Ты бы еще дверь с ноги выбил, — съязвила я в ответ, не удержавшись от колкости.

Он, нагло ухмыльнувшись, плюхнулся в кресло напротив, закинув ногу на ногу и выжидающе уставился на меня, словно хищник, предвкушающий добычу.

Я сделала вид, будто он — лишь призрак в этом кабинете, и продолжила углубляться в лабиринт документов, пытаясь выудить смысл из счетов, векселей и выписок.

Про себя шептала покойному муженьку негромкое "спасибо". Каждая бумага была подшита и подколота с маниакальной тщательностью. То ли благоверный сам отличался болезненной аккуратностью, то ли это заслуга педантичного управляющего.

Граф Вагаро кашлянул, настойчиво требуя моего внимания, но я осталась невозмутима, не поддаваясь на его провокацию.

— Как это понимать? — не выдержал он, голос его сочился ядом.

— Что именно? — вскинула я левую бровь, играя