Таро на троих - Анна Есина
Раздевались мы лихорадочно. Каждый стаскивал что-то с себя, помогал другому, и всё это безумство сопровождалось хаотичными поцелуями.
Тёма уложил меня на кровать, навис надо мной сверху. В свете луны, пробивающейся к нам сквозь прозрачную занавеску, он казался ещё более прекрасным. Выверенные черты, идеально растрёпанные волосы, отливающие синевой. Бархат кожи, под которым проступали весьма крепкие мускулы. В нос била ядрёная смесь самых изысканных ароматов: древесные нотки, сандаловое масло, шлейф цитруса (то ли бергамота, то ли горьковатого грейпфрута) и тёплый оттенок амбры, который словно примешивался к естественному запаху загорелой кожи.
Меня скрутило от вожделения. Ноги сами собой разошлись в стороны, чтобы обхватить этого невероятного мужчину и слиться с ним в единое целое.
— Я вообще-то никогда не сплю с парнями на первом свидании, — поделилась частью мыслей.
— Тоже девственница? — Тёма усмехнулся и оставил на моей шее смачный засос. — Не парься об этом. Для меня ты — самое чистое создание во вселенной. Никогда не встречал более прекрасной девушки. И если ты скажешь мне проваливать прямо сейчас, я так и сделаю. Только позволь мне подарить тебе маленькое удовольствие.
Его рука сместилась на бедро, подобралась к резинке трусиков и тут же накрыла кружево прямо над тем местом, где всё нешуточно пульсировало в унисон с диким биением сердца.
— Можно?
— Да-а-а-а.
Выгнулась от первого же касания. Губы со вкусом малины вобрали в себя торчащий из-под бюстье сосок. Я заметалась по покрывалу. Хотелось найти опору, уцепиться за что-то, чтобы сохранить связь с реальностью. Удовольствие граничило с обмороком.
Каждая его ласка и незначительное движение ошпаривали. Он мял грудь губами и мягко поглаживал пальцами влажные складочки, а мне мерещились запредельные грани.
— Такая вкусная девочка, — прошептал он голосом демона-искусителя и с наслаждением облизал пальцы, что ещё миг назад ублажали меня, дразнили и раззадоривали.
Я потянулась к его губам и упёрлась обеими руками в плечи, вымаливая право оказаться сверху. Тёма подхватил меня за бёдра и со смехом взвалил на себя. Откинул голову на подушку, задрал вверх подбородок, поросший колючей щетиной, и предложил себя в полное и безраздельное пользование.
Я оседлала его бёдра, вздрогнула, когда самая выпирающая часть его тела оказалась прямиком между ног. Качнулась, желая ощутить трение между нами, и мы оба глухо застонали.
Пока целовала невероятно вкусное тело и водила языком по всем рельефным участкам, всё время вращала бёдрами, уже не просто распаляя, а готовясь испытать самый мощный оргазм в своей жизни. Вот так просто, лишь на стадии прелюдии, где ласкали не меня, а я — уму непостижимо, но факт налицо. Меня не на шутку возбуждало всё происходящее. Впервые на моей памяти.
— Я хочу тебя поцеловать, — выдохнула ему в живот, сползая к коленям.
— О, ни в чём себе не отказывай, моя девочка, — с придыханием сказал Тёма и вздрогнул, едва я взялась за резинку белья, чтобы освободить член.
Без лишних слов мазнула языком по головке. Тёма зашипел и ударил кулаком по подушке, беспощадно пожирая меня глазами, в которых мерцали искры чего-то красного. Должно быть, отблески уличных фонарей или что-то подобное. Вобрала своё лакомство в рот, а остальное обхватила рукой.
Тёма задохнулся. Подался мне навстречу. Накрыл ладонью макушку, но не с тем, чтобы надавить и глубже войти. Он вплёл пальцы в пряди и погладил затылок, как бы поощряя.
Я избрала собственный ритм и двигала губами и рукой, чувствуя, как разжигает меня то, что раньше вызывало отторжение. Он казался очень вкусным и так открыто выражал удовольствие, подначивал меня стонами, не стеснялся хвалить:
— Да, вот так. Сладкая моя. Не останавливайся. Ты просто умница. Я так хочу трахнуть твой ротик.
Его шёпот, сотканный из стонов и хриплого дыхания, чудился самыми сексуальными звуками на свете, поэтому я даже расстроилась, когда Тёма отобрал у меня столь полюбившуюся игрушку и опрокинул на спину.
— Прости, ягодка, больше не могу терпеть.
Он сорвал с меня последнюю частичку одежды, поцеловал внутреннюю сторону бедра и без промедления наполнил собой. Не рывком, а очень медленно, настороженно. И я мысленно поблагодарила за такую деликатность, потому что размер у него оказался не маленький.
Мы замерли одновременно. Я забыла, как дышать или думать, только таращилась в переливчатые глаза и считала оттенки от густо-черного до кораллового.
— Ты в порядке? — заботливо спросил он, чуть отступая.
— Более чем. А ты?
— А я с ума схожу от того, какая ты волшебная.
Он почти полностью вышел, затем мягко вернулся и повторял, повторял, с каждым разом всё наращивая темп. Шорох простыней, звук, с которым наши тела соприкасались и тихие стоны рождали поистине трогательную симфонию.
Я уплывала. Чувствовала всё в разы острее. Каждое его движение отзывалось во мне миллиардом крошечных проколов, которые баламутили нервные окончания и посылали сияющие импульсы мозгу. Это было не просто прекрасно, а... Невероятно? Одуряюще? Блаженство в чистом виде.
Тёма закинул мою ногу себе на локоть, раскрывая меня ещё сильнее, и под этим углом всё усилилось настолько, что пришлось перейти от скромных охов к крикам обезумевшей самки.
— Да, покричи для меня, Стася. Не сдерживайся.
Я и не пробовала. Рвала ногтями кожу на его спине и падала в бездну. К кульминации продрала голосовые связки, охрипла и закашлялась, но продолжала сипло выдавать рулады мартовской кошки.
Мы затихли почти одновременно. В пьяный мозг шарахнула молния: мы ведь даже не предохранялись, но почему-то это меня ничуть не смутило. Утром сгоняю в аптеку и выпью экстренную таблетку. О болячках и вовсе не вспомнила.
Тёма перекатился на спину и потянул меня за собой. Прижал к своему боку, поцеловал в висок и тёплой ручищей прошёлся вдоль всего тела.
— Тебя смутит, если скажу, что хочу ещё? — спросил сбивчиво, всё ещё стараясь выровнять тяжёлое дыхание.
— Я сама хотела предложить. А то как-то не поняла, я кончила или сознание потеряла.
— Тогда заползай сверху, я проконтролирую, чтобы ты не отключилась.
— Обещаешь?
— Клянусь богом, — с улыбкой ответствовал он и напустил дурмана, когда направил в меня эту великолепную штуковину.
Больше я не теряла связь с разумом. Она попросту атрофировалась, а мне остались только крики и бесконечное путешествие по берегам рек Эйфория и Экстаз.
Страшно подумать, что за чудовище я приволокла в свою постель, но выпускать его не намерена. Ближайшие лет эдак сто.
