Шлейф сандала - Анна Лерн

— Ага! — Прошку как ветром сдуло. Что ж, с завтрашнего дня у нас начинается новая жизнь. Нужно приготовиться к тому, что придется много работать. Впереди осень, а потом и зима. Дом в аварийном состоянии, погреб пустой. Ра-бо-та-ть… Холода мы должны встретить в тепле и с запасами.

Я открыла парикмахерскую, в надежде, что кто-то заглянет, чтобы привести в порядок свои «кудри, лохмы, три пера или копну». Деньги лишними не бывают. Тем более, когда их не так много.

Прошка вернулся довольно быстро. Он выглядел возбужденным, и я поняла, что опять что-то произошло.

— Ты чего такой? Записку отдал?

— Отдал! — закивал Прошка, пританцовывая от нетерпения. — И чево вы думаете, Еленочка Федоровна?!

— Чево? — я уже начинала нервничать. — Тьфу ты! Что такое?!

— Меня провели в кабинеты, а там с Василием Гавриловичем молодой барин сидит! — быстро заговорил мальчишка, шмыгая носом. — Батюшка его записку прочитал, отдал ему, а тот вдруг и говорит: «А пущай он со своей родственницей явится. Охота посмотреть, что за девка. Давно здесь чужих не было».

— Так и сказал? — я уже понимала, к чему дело идет. Сынок купца, видать, тоже себя венцом творения мнит. Думает, на нищую девку можно, как на зверюшку невиданную пялиться, стоит только пожелать? А потом, если приглянется, использовать по назначению. Но и я не «Бедная Лиза», на меня где сядешь, там и слезешь. Причем не факт, что с целыми конечностями.

— Так и сказал! — подтвердил Прошка. — А Василий Гаврилович ему отвечает: «Ну, хочешь, посмотри. Только смотреть там не на что. Кожа да кости. Воробей рыжий».

— И дальше что? — меня совершенно не смущало такое описание моей внешности. Приставать не будет. Нажрать бока я всегда успею, тем более процесс уже запущен.

— Василий Гаврилович велел передать, чтобы вы тоже с дядюшкой явились.

Вообще-то я хотела с ним Селивана отправить, но, видимо, придется идти самой. Ладно… ради своего спокойного будущего я согласна еще раз предстать перед их семейкой.

— Молодой барин тоже «квашня»? — насмешливо поинтересовалась я, на что Прошка весело ответил:

— Нет, его “расстегаем” кличут! Мотня на портках постоянно сквозит!

Какая прелесть…

— Эй! Ты, что ли, родственница Яковлевича, что бороды стрижет? — раздался мужской голос, и я обернулась. В открытых дверях стоял невысокий мужик с пышной бородой, настолько потешно смотревшейся на его маленьком мышином личике, что я не сдержала смешок. Это был именно такой экземпляр, о которых говорят: «тельце ребенка с головой дровосека».

— Вот и я о том же! Куда с такой-то бородой?! — ничуть не обиделся незнакомец, догадавшись, что меня веселит его вид. — А баба моя заладила: «Не стану с безбородым на люди выходить! Не вздумай в доме со скобленым рылом появляться! Еще подумают, что я на себе соплю женила!». А я ведь ее на пять годов старше!

— Проходите, сейчас что-нибудь придумаем, — я повела его к креслу. — Будете и вы довольны, и ваша супруга.

— Сделай, красавица, прошу! Яичкин наш говорит, что ручки у вас золотые! — мужчина уселся и с мольбой взглянул на меня. — Жизни ведь нет, хоть из дому беги. Плешь проела, супружница моя!

— Подбирать бороду нужно по своему росту, — я внимательно посмотрела на его густую растительность. С этим можно сделать все, что угодно.

Махмуд шутил, что есть шесть стадий роста бороды. Первая: Вай, сэкси-красавчик! Вторая: неделя в джазах (в запое). Третья — Да ты морской волк, барцуха! Четвертая — пленный абрек, пятая — бомж и шестая — Гэндальф.

— Сделаем «утиный хвост», — наконец решила я, вспомнив, что такую бороду носил мой тренер. Она действительно напоминала хвост утки, благодаря четким очертаниям. Волосы на щеках и бакенбардах стриглись коротко, а под подбородком и вокруг него были длиннее, причем щетина начиналась под нижней губой.

— Ишь, ты! Еще и такое бывает? — удивился мужчина, а Прошка захихикал, подавая мне простынь.

Прошло минут сорок, и внешность клиента заиграла совершенно другими красками. Вместо «лопаты», делающей его похожим на дровосека, страдающего рахитом, у мужчины появилась аккуратная борода. Его лицо стало более открытым и даже симпатичным.

— Ёжки-матрёшки! — он приблизил лицо к зеркалу. — Вот это история! Ну, дела-а-а-а…

— Вам нравится? — я с улыбкой наблюдала за его реакцией.

— Да я теперь не Афоня, а Афанасий Ефимович! — мужчина встал и гордо прошелся по парикмахерской. — Пущай меня моя Агапа так и называет теперь! А то я для нее то Фонька то Наська!

Он расплатился, еще несколько минут благодарил меня у двери, а потом важно направился вниз по улице. Ну, хоть кому-то я сегодня угодила.

Тимофей Яковлевич вел себя тихо. Может, спал, что не могло не радовать. Я пошла на кухню к Евдокии с расспросами:

— Нам бы дядюшку помыть. Завтра ему долги отдавать, а он на хануря похож. Где это сделать можно?

— Как где? У Тимофея Яковлевича банька имеется. За парикмахерской, с другой стороны, — ответила повариха. — Растопить ее надобно.

— Так тут баня есть? — обрадовалась я. Баня это дело хорошее!

— Есть, Елена Федоровна, есть… Маленькая да своя, — Евдокия посмотрела в потолок. — Чем кормить-то его сегодня?

— Каши свари какой-нибудь, и хватит, — отрезала я, выходя на улицу. — Не на курортах.

Селиван натопил баню, после чего пришел меня успокаивать:

— Вы не переживайте, барышня. Я сам дядюшкой займусь. Через час как новенький будет. Орать ежели станет, не слушайте.

— Займись им, только тебе и доверяю такое щекотливое дело! — засмеялась я. — Потом Тимофея Яковлевича в чистую сорочку и под замок.

— Не сумлевайтесь, все будет по высшему разряду, — слуга пошел за дядюшкой, и вскоре я услышала его крики. Яковлевич явно не жаждал гигиенических процедур.

— О как разрывается, — хмыкнула Акулина, опершись рядом со мной о перила крыльца. — Будто его на казнь ведут. Видать, грязи своей жалко, она ему душу греет.

Мы расхохотались и пошли пить чай, пока в бане происходила экзекуция мытьем.

Из бани дядюшку Селиван нес на руках. Яковлевич обмяк, и блаженно улыбался, похожий на розовощекого младенца. Баня кого угодно могла привести в чувство. Нужно и нам банный день устроить.

На следующее утро Селиван вывел Тимофея Яковлевича из парикмахерской при полном параде. Он был причесан, одет в чистое и выглядел довольно прилично, если не обращать внимания на мешки под глазами.

— Ну что, готов? — я смахнула с него пылинки. — А, Яковлевич?

Дядюшка зыркнул на меня злобным взглядом и пошел вперед.

Глава 26

Оставив Селивана ждать нас на улице, мы с дядюшкой вошли в дом купца Жлобина. Прилизанный слуга провел нас в кабинет, недовольно морща лицо,