Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ) - Анна Кривенко
Эта вина всё-таки пробила хлипкую стену самооправданий, а всё потому, что слова Вероники Лефевр потрясли его.
Нет, она не сказала ничего нового, но произнесла так, словно с ним разговаривал призрак Вероники Шанти. Словно не богатая наследница выплюнула ему в лицо колкие обвинения, а та самая невзрачную девочка с дневником, которую он неумело и поспешно обвинил перед всеми.
Вероника Лефевр давно покинула бордель, коридор опустел, а он так и стоял посреди кладовой, смотря куда-то перед собой бессмысленным взглядом.
ОН ВИНОВЕН! Виновен по всем статьям. Если бы не его «обличение», Вероника Шанти была бы сейчас жива, училась бы, смеялась бы, обедала бы в столовой. Она получила бы диплом, устроилась на работу или вышла замуж. Всё это могло быть в её жизни, если бы не он…
Он убил её!
В этот момент Эрик понял, что убить можно не только оружием, но и парой необдуманных поспешных слов…
В душе что-то сломалось.
Больно…
* * *
Ванда
Девушку потряхивало, когда она в полночь тихонько вошла в свою комнату и, не раздеваясь, опустилась на свою койку.
С некоторых пор жила одна: ее соседки переехали после того, как на Ванду начались гонения в Академии. И теперь этому обстоятельству девушка была рада.
Она долго не могла прийти в себя, вспоминая то, что произошло пару часов назад в борделе.
Нет, не приключения Вероники Лефевр так изумили ее, хотя тот факт, что она оказалась запертой в одной комнате с полуобнажённым мужчиной, был очень странным явлением. И не встреча с полуголой Антуанеттой встревожила ее: кузина, как услышала о состоянии матери, поменялась в лице и из высокомерный размалеванной особы превратилась в испуганную, вмиг посеревшую девчонку. Ванду зацепило другое.
Перед глазами всплыло бледное, но ангельски прекрасное лицо Микаэля Лефевра, на которое она успела насмотреться в момент передачи ему сил.
В тот миг что-то между ними произошло. Это было на уровне магии, на уровне сверхъестественного, но Ванда словно соприкоснулась с его аурой, словно окунулась в его естество и… пропала.
На несколько мгновений ей показалась, что она знает об этом незнакомом парне всё: его чаяния и боли, его надежды и печали, его радость и страх.
И страха в нём было больше, чем радости.
Он был одинок, унижен, но не сломлен. В его сердце горела огромная жажда всё равно «подняться на ноги» и победить, хотя надежды почти не было.
И это взволновало Ванду настолько, что она потеряла голову.
Говорят, истинные чувства к другому человеку приходят не тогда, когда ты видишь красоту его лица, а в момент, когда открываешь для себя его душу.
Ванда открыла.
Кажется, отныне ее жизнь уже не будет прежней…
Глава 24
Снова Лаура…
Мы так устали после этого «приключения», что едва добравшись в Академию, улеглись спать. Даже от ужина отказались, хотя Агафа по этому поводу очень огорчилась. Микаэль порывался поговорить со мной об инциденте с Эриком, но я уговорила отложить разговор на утро.
Утром проснулась разбитая и с головной болью. Микаэль, естественно, нетерпеливо ожидал объяснений. Не стесняясь служанки, которая накрыла нам на стол, я начала рассказывать о произошедшей встрече.
Мальчишка был шокирован и… сбит с толку.
— Знаешь, — протянул он, наконец. — Я даже не знаю, что сказать. Осудить Фонтейна за посещение борделя не могу: мужчины любят это и не отказывают себе в удовольствиях…
— Фи, — скривилась я. — Тогда я точно не хочу замуж!
Микаэль посмотрел на меня насмешливо.
— Лукавишь, — произнес он. — Хочешь, но желаешь быть единственной и неповторимой.
— Да, — побеждено выдохнула я. — Романтик во мне до сих пор не умер. Но чем дольше я наблюдаю за происходящим в этом мире, тем меньше мне хочется связываться с мужчинами.
— Но отец когда-то обязательно захочет выдать тебя за кого-нибудь… — обронил парень, охотно уплетая горячие блинчики с медом.
— Я уверена, что он не станет принуждать меня к браку, если я буду против, — парировала я. — Отец пережил тяжелое расставание с любимой женщиной, поэтому знает, какая это боль…
— Возможно, — согласился Микаэль. — Но в любом случае, ты ещё можешь встретить того самого, который не Эрик Фонтейн…
— Всё может быть… — болезненно выдохнула я.
— Ну я продолжу, — снова произнес Микаэль. — Итак, посещение борделя в вину Эрику не поставлю. А за то, что он ринулся незнакомой девушке на помощь, он заслуживает только жирного плюса. Это же благородно и самоотверженно. Однако от всего этого в моих глазах он не перестает быть высокомерным подлецом, виновным в твоей фактически гибели…
Почувствовав, что неуклонно портится настроение, я решила переключится на другую тему разговора. Правда Микаэль меня прервал.
— Агафа, твои блинчики бесподобны! — брат обернулся и одарил служанку улыбкой. Девушка засмущалась. Она была польщена.
— Всё для вас, господин… — прошептала приглушенно, но мы ее уже не услышали, потому что прозвучавший сигнал сообщил о скором начале занятий. Нам пришлось прервать завтрак и устремиться в свои аудитории.
* * *
В последующие несколько дней я участвовала в весьма странной постановке под названием: как можно работать в совместном проекте, почти не разговаривая со своим партнером.
Да, речь об Эрике.
Мы встречались утром в аудитории, чинно здоровались, в принципе, избегали смотреть друг другу в глаза и начинали трудиться. Эрик скупо и холодно объяснял необходимое, я молча кивала и исполняла. Больше мы не ссорились, друг на друга не шипели. Со стороны могло показаться, что мы идеально взаимодействуем, но напряжение было таким сильным, что к концу занятий меня слегка потряхивало от слабости.
Прощались, как самые вежливые в мире люди, и расходились по своим комнатам. Наблюдающие за нами адепты разносили по Академии странные впечатления о том, что между нами всё… крайне непонятно. То ли в ссоре, то ли, наоборот, сработались. Но на самом деле воздух между нами едва ли не трещал.
Я всё ожидала, что поползут сплетни о моем посещении борделя, но подобного не произошло. Я не то, чтобы удивилась, но поняла, что Эрик действительно ничего никому не сказал, и это характеризовало его как… порядочного?
Не знаю. Честно говоря, я запуталась окончательно.
Наконец, совместный проект подошел к концу, мы создали магический артефакт для работы с магией воздуха и, запаковав его в специальный сверток, отправили куратору. Сухо попрощались, формально поблагодарили друг друга за проделанную работу и разошлись.
Я ощущала, что у меня
