Ты – моё искушение. Изгой и Аристократка - Елена Смертная

В горле пересохло.

— Ты чувствуешь себя виновато, потому что нарушил обещание, когда встретил Миранду?

— Я… это не просто вина. Я чувствую себя последним мерзавцем. Я являюсь для Дако единственным важным человеком. И она для меня — тоже. Была. Долгое время. Я готовился к экзаменам и учился, чтобы снова быть с ней. Даже будучи где-то далеко, Дако всегда была моей мотивацией и опорой. Я уверен, что она думает также обо мне.

— Но ты её предал?

Роковые слова показались выстрелом в грудь. Я смог лишь сжать зубы и сдавленно кивнуть. Хотелось провалиться на этом самом месте из-за стыда.

— Только пожалуйста, — нервно, громко заговорил я, — не говорите мне «ты был ребенком» и прочее. Я дал слово. Я любил Дако. И она меня — тоже. Неважно, сколько нам было лет. Нельзя просто перечеркивать столь важную связь, потому что… потому что это давно. У клятв нет срок годности.

— Хорошо, — вдумчиво кивнула профессор. — Это справедливое рассуждение. Но, Акси, что если ты до сих пор любишь Дакоту?

— А что же тогда я чувствую к Миранде? — я болезненно усмехнулся. — Гормоны шалят?

— Почему же так грубо? Ты можешь любить их обеих.

— Это бредятина!

— Дослушай. За что ты влюбился в Миранду?

Я задумался. Этот разговор напоминал хождение по острым лезвиям.

— Она сильная. Смелая. Где-то я могу даже равняться на неё.

— А Дакоту?

— Что за глупый вопрос? Она была со мной с детства. Добрая и беззащитная.

— Так может, ты просто любишь Дакоту другой любовью? Может, она для тебя скорее как сестра? Ты прав, нельзя просто говорить «это ничего не значило, потому что я был ребенком». Но разве можно тебя винить, что ты будучи одиноким мальчиком без примера даже родительской любви не смог понять, какого рода у тебя чувства к Дакоте?

— Очень хорошая позиция. Жаль она меня всё равно не оправдывает. Я должен был дождаться Дако и объясниться. И только потом заводить роман с Мирандой.

— Но ведь у тебя просто нет такой возможности.

— Оправдания, — резко обрубил я. — Всё это пустые оправдания!

— Иногда судьба сталкивает нас с обстоятельствами, изменить которые мы не в силах. И нам приходится просто жить с ними. Ты очень старательный парень, но отнюдь не всемогущий.

— И что вы хотите, чтобы я просто отпустил вину и жил дальше?!

— Конечно, так не получится. Твоя совестливость — это хорошее качество. Но, Акси, постарайся принять как истину — мы не выбираем наши чувства. Мы не выбираем, кого любить. Мы можем решить мучиться и оставаться с нелюбимым человеком, потому что дали ему слово, но… разве это подарит тебе счастье?

— Если я предал, то разве я его достоин?

Профессор вздохнула.

— Хорошо. Даже если мы будем рассуждать с точки зрения твоей виновности. Разве ты сможешь сделать девушку счастливой, если врёшь ей о своих чувствах и просто живешь рядом, потому что так нужно? Потому что ты обещал? Конечно нет. Это больно, но мир так устроен. Иногда наши чувства могут меняться. Тем более, когда мы говорим о двенадцатилетнем подростке и взрослом юноше. Ты ведь уже не тот, кем был в детстве?

Я мотнул головой.

— Абсолютно точно нет.

— Вот видишь.

Я молчал. Смотрел в пол и не мог подобрать слов. Вернее, хотел выразить свою мысль и знал как, но фраза застревала костью в горле.

— Знаете, — сдавленно начал я, — я всегда говорил Дакоте, что я словно рыцарь из сказок, а она — моя принцесса. Это глупо звучит, но…

— Совсем не глупо, — Онкс улыбнулась. — Я закрою глаза на то, что ты явно читал запрещенные иномирные сказки. Но для ребенка рассуждать такими категориями — очень достойно.

— Да, но… — у меня сердце сжалось, — … кажется, я вырос и понял, что меня совсем не привлекают слабые, беззащитные девушки, которые ждут, когда их спасут. Я не рыцарь. Скорее... плохой парень. Тот от кого спасают дочерей добрые короли.

Сказал и еле проглотил ком, подступивший к горлу. Словно предал в эту секунду не только Дакоту, но и себя самого. Того Акселя…

Нет.

Ская

из детства.

Причем предал его давно. Ещё в тот момент, когда решил отказаться от настоящего имени, потому что оно плотно ассоциировалось с приёмной семьей. Когда сделал документы, в которых я был не Скаем Фелц, приемным сыном адепта Королевы, а Акселем, безродным и одиноким, не имеющим за спиной вообще ничего.

Уже тогда я отказался от прошлого, но не понял, что отрезал от себя не только приёмную семью, но, кажется, и мечту жениться на Дако.

— Это не делает хуже ни тебя, ни Дакоту. Вы просто разные. Может быть, и ей ты новый уже не понравишься. Но это не значит, что связь между вами разорвется. Вы ведь практически семья. Настоящая.

Я вновь лишь кивнул. Профессор была права. На душе стало легче после всего, что вылилось из меня наружу.

— Кажется, я срываюсь на Миранду, потому что и правда хочу переложить на неё решение уйти от меня подальше. Ведь сам слишком влюблен в неё, чтобы отступить.

— Тебе стоит обсудить это с ней…

— Нет. Я… я не буду говорить Миранде о Дакоте. Никто не должен раньше Дако узнать об этих моих переживаниях и чувствах. Это в первую очередь наше с ней дело. Я и так посвятил в это вас. Чем больше треплюсь, тем сильнее предаю её.

— Что ж, это твоё дело. Однако тебе нужно решить, либо ты принимаешь эту вину и продолжаешь быть рядом с Мирандой, либо отпусти её сам, а не отталкивай скандалами.

И вновь я исступленно киваю. А изнутри рвется новая страшная мысль:

— А что если мои чувства к Мире — это лишь влюбленность и страсть, а не настоящая любовь?

— Очень правильный вопрос. Боюсь, на него тебе придется искать ответ самому. Единственное, что я могу посоветовать — не ломай всё в одночасье. Но и не ныряй с головой, если не уверен. Сначала разберись в себе, Акси. Если ты понимаешь, о чём я.

— Да. Кажется, понимаю…

Глава 28. Чёрная роза

Миранда

Я не спала всю ночь. Нет, конечно, не рыдая. А сгорая от злости! Но самое главное, что в какой-то момент этот гнев был направлен не на Акселя, хоть он тот ещё гад, а на саму себя! Потому что часа в три я начала копаться во всевозможных газетах, брошюрах