Таро на троих - Анна Есина

— Конечно! — я воодушевилась. — Он будет размышлять о смысле гаечного ключа, о тайнах болтового соединения, о времени, ускользающем по капле словно из прохудившегося водопроводного крана … Это же целая философия! Не вздумайте отговаривать мальчика. Я почти уверена, что в этом и заключается его предназначение.

Дама потёрла переносицу:

— А младшая… Семиклассница… С дурной компанией связалась. Курит, поздно приходит, материться начала. Совсем от рук отбилась, сладу с ней нет. Одевается, как пугало огородное, уши без материнского спроса проколола.

Я перевернула карту «Луна».

— О, тут всё серьёзно… Вижу туман, заблуждения… Но есть свет! Вижу, как она находит новый круг общения — клуб юных экологов! Они борются с курением, пропагандируют здоровый образ жизни

— Клуб юных экологов? — клиентка посмотрела на меня с сомнением. — Она же терпеть не может природу! В лес не затащишь, на дачу и то едет через подзатыльники, а потом все два дня изображает немыслимые головные боли и перенасыщение кислородом.

— Это пока, — я загадочно улыбнулась. — Карты показывают, что в ней скрыт потенциал. Возможно, она станет лидером этого клуба. Представляете? Юная защитница природы!

Клиентка вздохнула, глядя на карты:

— И что же мне делать, моя дорогая? Как всё исправить?

Я торжественно произнесла:

— Вам нужно верить в своих детей, довериться их выбору. Поддерживать их на пути к мечтам. И помнить: даже в самых туманных предсказаниях есть свет надежды. А ещё… — я понизила голос, — носите с собой амулет. Вот этот. Он защитит вашу семью от невзгод.

Она посмотрела на маленький камешек, который я протянула ей:

— И сколько он стоит?

— Всего три тысячи рублей, — я скромно улыбнулась. — За защиту семьи не жалко и заплатить.

Дама достала кошелёк, вздохнула и протянула мне деньги:

— Надеюсь, вы правы.

Когда она ушла, я откинулась на стуле и усмехнулась. «Философствующий слесарь» и «юная защитница природы» — не худшие предсказания, пожалуй. Главное, я позволила сердобольной мамаше высказаться и ничем не упрекнула её стиль воспитания. А большего от меня и не требовалось.

Сложила карты обратно в бархатный чёрный мешочек и оглянулась назад, будто ожидая увидеть на подоконнике что-то или кого-то. Пусто.

Хм, а я надеялась найти там спущенный теннисный мяч. Хотя откуда ему там взяться?

Глава 14

Я сидела в третьем ряду, чуть сбоку — именно отсюда открывался лучший вид на арену. Цирк гудел, как растревоженный улей: дети смеялись, переговаривались, то и дело раздавались восторженные вскрики. По воздуху плыли запахи: сладковатая жареная кукуруза, терпкий дух цирковых животных, едва уловимая пыль от опилок. Мой племянник Влад и его друг Антон сидели рядом. Оба апатично смотрели на арену, безобразно чавкали, поглощая попкорн из огромного бумажного ведёрка, и всем своим видом выражали недовольство.

Этот поход в цирк планировался как семейное мероприятие, однако у маленького Ярика поднялась температура, и пришлось срочно менять планы. Сестра, ничтоже сумняшеся, позвонила мне и осчастливила новостью: я сопровождаю двух пятиклассников на представление, не пропадать же билетам? А моё свободное время... Ну и хай на него.

Но всё мои возмущения отошли на задний план, когда на арену вышел конферансье. Он появился в ослепительно-белом фраке, с широкой, почти театральной улыбкой. В руке — изящный серебряный свиток, голос — звонкий, раскатистый, будто созданный для того, чтобы заполнять собой стадионы.

Он сделал паузу, давая звуку своего присутствия раствориться в затихшем зале, и наконец произнёс:

— А теперь, дорогие друзья, приготовьтесь к настоящему волшебству! Перед вами мастер невозможного, повелитель иллюзий, человек, в чьих руках оживают сны и танцуют звёзды!

Зал затаил дыхание. Дети придвинулись ближе, взрослые невольно улыбнулись, поддавшись его заразительному пафосу.

— Его искусство не знает границ! Он заставляет исчезать то, что кажется незыблемым, и создаёт то, чего не может быть! Говорят, что он учился у древних магов Востока, а некоторые уверяют — он и сам наполовину дух, наполовину человек!

По рядам прокатился восхищённый шёпот. Малыши переглядывались, кто-то даже прошептал: «Правда?!»

— Встречайте! Тот, кто превращает обыденность в сказку… талантливый и неподражаемый… Темир Великолепный!

В тот же миг на арене вспыхнул луч прожектора, и в его золотом круге возник Темир, словно материализовался из воздуха.

Конферансье, не сдерживая улыбки, добавил уже тише, с ноткой заговорщицкого тепла:

— И поверьте мне, друзья: сегодня вы увидите то, что никогда не забудете!

А потом отступил в тень, оставив арену целиком в распоряжении иллюзиониста.

Тот был невысок, но крепко сбит — каждая линия тела говорила о скрытой силе, о ловкости, которой не бывает у обычных людей. Смуглая кожа словно ловила и отражала свет прожекторов, а чёрные волосы, чуть взъерошенные, казались живыми, будто в них прятались искорки. Но главное — его глаза. Тёмные, блестящие, с тем неуловимым искрящимся оттенком, будто в них танцевали крошечные молнии.

Костюм оказался произведением искусства. Не банальный фрак с блёстками, а нечто среднее между нарядом бродячего артиста и волшебника из старинной сказки. Бархатный камзол глубокого синего цвета, расшитый серебряными нитями, которые при движении вспыхивали, словно звёзды. Узкие брюки облегали накаченные ноги и заканчивались мягкими кожаными сапогами с загнутыми носами, словно сошедшими со страниц книги о средневековых шутах. На руках — тонкие чёрные перчатки без пальцев, обнажавшие сильные, гибкие пальцы, которые, казалось, жили собственной жизнью.

Он улыбнулся, и зал взорвался аплодисментами. Не потому, что он что-то уже сделал, а просто потому, что так улыбаться умел только он. В его мимике было всё: озорство, тайна, обещание чуда.

Тёма (почему-то хотелось звать его именно этим именем) поднял руки — медленно, почти небрежно, — и в ладонях вдруг вспыхнули два огненных шара. Не бутафорских, не из фольги, а настоящих, живых, с языками пламени, танцующими в воздухе. Дети закричали, кто-то вскочил с места. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

Он крутил огонь между пальцами, словно то были мячики, перебрасывал из руки в руку, а потом вдруг дунул — и пламя рассыпалось на сотни искр, которые, опадая, превращались в разноцветные ленты. Они обвивали его, сплетались в узоры, а он двигался в этом вихре, как дирижёр невидимого оркестра.

— Это… это невозможно, — прошептала я, сама не замечая, как сжимаю подлокотники кресла.

Тёма словно услышал. На секунду его взгляд скользнул по залу, нашёл меня, и на долю мгновения в его глазах вспыхнуло что-то… знакомое. Что-то, от чего сердце пропустило удар.

Когда фокусник завершил очередной трюк — из его ладоней, словно по волшебству, вырвались и закружились в воздухе десятки разноцветных бабочек, —