Шлейф сандала - Анна Лерн

Прошка моментально помчался на кухню, притащил теплую воду, вылил ее в кувшин и поставил на столик фарфоровый таз. После чего подал мне полотенце.

— Сейчас принесу горячую воду!

Мальчишка знал свою работу.

Мы вымыли клиенту бороду, я распарила его лицо и шею горячим полотенцем, просушила. Потом расчесала по направлению роста волос.

Хозяин мясной лавки внимательно следил в зеркало за каждым моим движением, но вскоре расслабился. Я аккуратно подстригла его бороду, придав ей немного островатую форму. Потому что при круглом лице, растительность «лопатой» делала его еще шире. Привела в порядок усы, после чего аккуратно побрила шею и похлопала по ней ладошками, смоченными одеколоном. Это было что-то дешевое и вонючее, но Прошка все равно заволновался.

— Еленочка Федоровна, Тимофей Яковлевич диколоны бережет… Бесплатно не диколонит!

— Ничего, такого добра не жалко, — прошептала я, стараясь не смеяться. Мне вспомнился анекдот на тему одеколонов.

«Молодой человек, чем вы так надушились?

— Это одеколон «Семеро смелых».

— Вы знаете, судя по запаху, кто-то из них сильно напуган.».

Зато дядюшка странным образом притих, и я послала Прошку, чтобы тот проверил, все ли в порядке. Мало ли, вдруг прихватило с похмелья…

Хозяин мясной лавки долго рассматривал себя в зеркало, а потом удивленно повернулся ко мне.

— Дочка, да ты Яковлевича за пояс заткнула! Странное дело… Морда, что ль, у́же стала? А?

— Просто нужно было изменить форму бороды, — я подумала, что благодаря Махмуду у меня здесь могло пойти собственное дело. — Вам очень идет!

— Ну, спасибо! Ой, спасибо, красавица! — мужчина поднялся и, подмигнув мне, сказал: — Ты вот что, бесплатно больше никого не стриги. Ежели сейчас у меня спрашивать станут, кто эдакую красоту сотворил, я скажу, что родственница Яковлевича. Пущай платят! А я так и быть в честь Троицы приму такой подарок.

Ну и хитрый дядька!

Он ушел, а в дверь залетел Прошка и, хохоча, сказал:

— Я к окошку слазил, в щелку посмотрел! Тимофей Яковлевич к полу прилип с кружкой! Слушает видать, что туточки творится!

— Хорошо хоть не орет, — я тоже засмеялась. — Наверное, понял, что своими криками народ распугает!

Я, конечно, не мечтала, что ко мне сразу побегут клиенты, но к концу дня к нам пришло человек десять. Они удивлялись, недоверчиво хмыкали, завидев меня, но в кресло садились. Прошка помогал мне не только в работе, но и в денежных вопросах. Мальчишка знал все расценки и после каждой стрижки громко называл цену. В зал несколько раз заглядывала Евдокия с таким лицом, будто я не мужиков стригла, а проводила черную мессу с жертвоприношением.

Но у меня было отличное настроение: ведь если дело так пойдет и дальше, то парикмахерская Тимофея Яковлевича может стать вполне приличным заведением среднего класса. Главное — поддерживать чистоту и не стесняться креативить.

Глава 22

Дядюшка начал скандалить снова ближе к вечеру. Он требовал рюмочку, нормального ужина и «вынесть ведро». Евдокия жалела его, это было видно по лицу поварихи, и мне пришлось просить Прошку, чтобы он не спускал с нее глаз. Женщина вполне могла подкармливать Тимофея Яковлевича, а это сведет на нет все мои усилия.

— Не переживайте, Еленочка Федоровна! Я буду приглядывать за ней! — пообещал мальчишка. — Ваш дядюшка кроме горбушечки ничего не получит!

На него я могла положиться, поэтому подмела пол в парикмахерском зале и засобиралась к себе. Было столько планов, но все пошло немного по-другому сценарию. Хотя это и к лучшему, парикмахерская не простаивала, мы заработали деньги, а еще я познакомилась с интересными людьми.

И тут в дверь громко постучали. Кто-то тарабанил кулаком о деревянную поверхность с такой силой, что она содрогалась.

— Открывайте! — раздался грубый мужской голос. — Немедля!

— Это еще кто? — удивилась я. — Да еще на ночь глядя?

— Голос похож на нашего квартального надзирателя, — прошептал Прошка. — Семена Степановича Яичкина.

Я открыла дверь, и в парикмахерскую вошел крупный мужчина лет пятидесяти с круглым красным лицом, жидкими бакенбардами и густыми усами под мясистым носом. Они некрасиво переходили в бороду непонятного цвета, что смотрелось очень неряшливо. Одет он был в шапку из черного сукна с оранжевым кантом, мундир однобортный темно-зеленого сукна и серо-синие шаровары.

Мужчина грозно посмотрел на меня из-под густых бровей и представился:

— Поручик Семен Степанович Яичкин. Квартальный надзиратель.

— Волкова Елена Федоровна, — в ответ представилась я. — Чем обязаны столь позднему визиту?

— Где хозяин, Тимофей Яковлевич? — он обвел внимательным взглядом комнату. — Могу ли я видеть его?

— Уехал куда-то еще днем. Он передо мной не отчитывается, — ответила я, мысленно благодаря Бога, что дядюшка заткнулся. Лишь бы снова не надумал голосить. Может, кто-то пожаловался на крики?

— А вы кем изволите быть, сударыня? — квартальный сдвинул брови, с подозрением рассматривая меня. — Не замечал вас ранее на отведенном мне участке.

— Вдова племянника Тимофея Яковлевича. Приютил дядюшка меня с дочерью, — я указала ему на кресло. — Может, чаю?

— Почему Тимофей Яковлевич не доложил, что вы прибыли в Москву и станете проживать на его территории? — Яичкин проигнорировал мою гостеприимность. — Разве он законов не знает?

— Позабыл, наверное, — пожала я плечами, заметив, что из-за шторки за нами наблюдает Акулина. — Немолодой ведь человек.

— Ладно, не об этом сейчас, — мужчина нахмурился еще больше, отчего его лицо стало похоже на помидор «бычье сердце». — Жалоба мне поступила, что здесь людей избивают.

— Каких людей? — я сделала большие глаза. — Кто избивает? Глупости, какие.

— Да вот этих, — квартальный выглянул на улицу и крикнул: — Егор! Терентий! Сюда подите-ка!

А-а-а-а… вот откуда ветер дует…

В дверях появились вчерашние бандиты. У одного была перевязана голова, а второй передвигался как робот Вертер из фильма «Гостья из будущего».

— Здесь вас избили? — спросил у них Яичкин, и они закивали. — Кто именно?

— Она! — воскликнул мужик с перевязанной головой, тыча в меня пальцем. — Чуть голову мне не размозжила! А Егора скрутило как — без слез не взглянешь! А ведь мы пришли просто поговорить с Тимофеем Яковлевичем! Личное обсудить!

Квартальный повернулся ко мне, и его брови поползли вверх. Я же хлопала невинными глазами, в которых стояли слезы… от еле сдерживаемого смеха.

— Я? Да побойтесь Бога, бессовестные! Разве можно так на женщину клеветать? Я ребенка с трудом на руки беру, упасть боюсь!

— Вы чего издеваться придумали?! — рявкнул на них Яичкин, грозя плеткой, которую вынул из сапога. — Дурака из меня делаете?! Да я вас в кутузку закрою, чтобы сказки не сочиняли!

— Ваше благородие, правду мы говорим! Вот вам крест! — перевязанный перекрестился и рухнул на колени. — Истинно она!