Вампиры Дома Маронар - Александра Плен
– И что тебе наобещали за меня? – голос остался ровным, но тепло в нём резко уползло вниз, на отрицательную шкалу.
– Войти в Дом на правах равноправного члена, – ответил сразу, словно ждал моего вопроса. Да ещё и с таким пафосом выдал, словно ему Луну с неба пообещали.
– Всего-то? – удивилась я, – тююю. Мог бы попросить что-то весомее. Домиков там мильён или собственный замок.
Небритый красавчик тут же насупился, будто я только что оскорбила святыню предков. И что я такого сказала? Не понимаю.
Для меня «бастард» – не приговор, а жизненная отметка из серии «да и ладно»: в двадцать первом веке треть мира рожает детей вне брака. Пфф. Но он реагирует так, будто тут за такое в угол ставят и завтрака лишают. А как же детки-рабы на кровавых фермах? Не верится, что там священник бегает по цехам, венчая всех подряд.
Ну… у каждого свои тараканы.
– Ладно, сорян, – мирно произнесла я, сообразив, что мне с ним ещё ехать и ехать. Конфронтация не к чему. – Когда клятву брать будешь? Асиш-то из крови испаряется, а больше у нас нет…
Джет немного помялся, решил, что клятва, даже лишняя, всё равно не помешает, и хмуро сказал:
– Повторяй за мной: я, Мира Хард, входя в дома́н Дома Маронар и принимая его покровительство…
Я послушно повторила. Какой смысл брыкаться, если всё равно меня заставят её дать? Иначе, сказал Джет, в дома́н я не войду ни при каких обстоятельствах.
Не знаю, что внутри меня изменилось, но я не почувствовала ничего торжественно-фееричного, только голос охрип от длительной говорильни. Специально, чтобы еще раз позлить Джета, встала и прошлась от бедра к столу, где налила себе водички из кувшина. Метнула томный взгляд из-под ресниц. Эффект – ноль. Джет в этот момент изучал шнурок на запястье с серьёзностью археолога, нашедшего вход в усыпальницу. Вздохнув, я ретировалась обратно на кровать, как турист без магнитика: вроде сходила, а впечатлений – ноль.
Села в постель, подтянула к себе покрывало, закуталась в него, и уперлась взглядом в Джета так настойчиво, что воздух между нами начал немного плавиться. Информационный голод грыз меня, как браузер оперативку при сотне открытых вкладок.
– Предупреждаю сразу, – мужик скосил глаза в мою сторону, – на многое не рассчитывай. Рисковать не буду – расскажу лишь то, что в свободном доступе и что знают все Дома.
– Годится, – сказала вслух и тут же, не давая себе притормозить, выстрелила вопросами очередью, как автомат на выставке вооружений: – вампиры реально спят? А где? В замке, то есть, дома́не, живёт много народу? А кто твоя мама? А у тебя много братьев и сестёр? Ты говорил, что тайные сины знают лишь Глава и его первый наследник? А остальные, получается, все?…
Я бы, наверное, ещё продолжала, но, увидев скривившееся лицо Джета, решила притормозить. Пока достаточно. Пусть ответит хоть на половину.
– Глава вынужденно поделился тайным сином Дома Маронар. Его получили ещё несколько, те, кто отправились искать иномирца – младший сын Главы, его племянники, и я.
– Это тот ментальный приказ, что ты применил на ферме? – догадалась я.
– Да, – кивнул он, – только не приказ. Скорее, просьба.
То есть можно было и не отвечать? Поднапрячься там… тщательней подготовиться, за язык себя укусить… Блииин… развёл, как первокурсника на бесплатную пиццу.
– Что знают двое, знает и свинья, – буркнула злобно.
«Свинья» я выдала на русском, такого животного я в этом мире не видела. Удивительно, но Джет понял, о чём я.
– Поговорка вашего мира? – я кивнула.
До сих пор в шоке: кивки, улыбки, бровями пожимают – всё один в один, как на Земле. Универсальный язык приматов. Три тысячи лет? Пшик для мимики, которую нарабатывали сотнями тысяч. И по части «софт-скиллов» апдейтов почти нет: личные и дружеские связи всё те же. По-прежнему женятся, выходят замуж, обманывают, подставляют, продают и покупают. Всё в рамках человеческого естества.
– Я, как ты поняла, бастард Главы. У него трое законных детей – двое сыновей и дочь. И двое незаконных – я и мой брат. Сыновей и племянников Глава раскидал по «фермам». Мне повезло оказаться в нужном месте.
– А твой брат? – заинтересовалась я вторым байстрючком.
– Ему десять. Он остался в дома́не.
Сказал резко, как ножом провёл. И лицо такое состроил: «не спрашивай, а то отвечу – и оба пожалеем». Ладно, бывает: двери с надписью «не лезь – убьёт» я уважаю.
Зашла с другой стороны:
– А почему ты сразу не спросил, не иномирянка ли я? Зачем эти пляски вокруг кармина?
Джет ответил не сразу. Лишь после того, как устроил себе лежбище с помощью двух стульев и кресла. Нет, он реально будет спать у моих ног? Так боится, что сбегу? Куда – со второго этажа? Мне крылья, между прочим, по утрам пока не выдают. Дверь на замке, лестница скрипит на каждой букве алфавита, окно охраняет решётка из тороса. А он всё равно караулит.
Вот параноик! Хотя, ладно, милый параноик – оставил мне все подушки и одеяла. Укрылся лишь гордостью и собственным достоинством. Лежит, как рыцарь без доспехов, – но с выражением лица «я так и планировал».
– Операция была тайная, – сказал тихо. – Никто знать не должен был. Даже работники фермы. У меня в запасе было несколько вопросов, разоблачающих иномирца. Я их задавал случайным образом. Вопрос «нравится ли тебе кармин» должен был сработать так же. Мы выяснили кое-что о прошлом иномирце – кармин он терпеть не мог. Кухарка из Дома Басаро продала секрет Дому Гадор за немалые деньги. Правда, она сразу же ослепла, оглохла и онемела, но сказать о кармине успела. Мы потом выкупили секрет.
Да тут, я смотрю, шпионы один друг у друга на головах сидят. «Джон Уик» отдыхает.
Значит, это не только меня здешняя кухня держит на диете из злости и тоски. Похоже, предыдущего иномирца она тоже довела до точки кипения. Жаль его. Попасть в Дом Басаро – врагу не пожелаешь. Отрубленные ноги, вечная тюрьма…
Хотя я ещё не доехала до дома́на Маронар, и не знаю, что меня там ждёт. Вполне может быть то же самое.
– А откуда вы узнали буквы на моём спортивном костюме? – уже совсем сонным голосом поинтересовалась я.
Джет хмыкнул.
– Это знание
