Забытая жена из горного края - Ника Цезарь
— Езжайте к Хобо, около малого рынка. Там чисто и безопасно, но если вы чувствуете, что у вас есть пара лишних пенни, то к Марле. Её двор в одном квартале от торговой улицы и в шести от центральной площади, зато она не только за чистотой следит, но и готовит сносно.
— Благодарю, — кун перекачевал в его ладонь, отчего он стал ещё приветливее, — объясните, как добраться к Марле, — попросила я его, видя на лицах своих людей такое же недоумение, что жило и во мне. Никто из нас не знал, где торговая улица, и потому мы с жадностью ловили указания стражника.
Парень нас не обманул; через пятнадцать минут блуждания по тёмным узким улочкам среди каменных зданий мы прибыли к светлому двухэтажному строению. Только здесь я, наконец, смогла свободно выдохнуть. Ведь около дома росли цветы, выложенная серым камнем дорога была вычищена, а из дверей шёл приятный аромат томлёного мяса.
До этого я, последовав примеру тёти, приложила к лицу платок, надушенный ароматным маслом. Что такое канализация, здесь пока не знали или, может, просто не следили за гигиеной в отличие от пышногрудой Марлы.
Увидев, что её грудь выдающегося размера обтягивает чистенькое платье, на лице сверкает задорная улыбка, точно так же, как сверкают чистотой столы на первом этаже, я с полным удовольствием отдалась в её надёжные руки.
Глава 13
— Что насчёт твоего мужа? Почему ты сама не родила от него?
— Он, кажется, делает всё, чтобы забыть обо мне…
— Да он — не дракон, а ящерица облезлая!
— Не вини его! Мы поженились, когда мне было всего девять, а он уже тогда был подающим надежды воином семнадцати лет. А всего через год наши отцы погибли. Мой отец предал своего лучшего друга — отца Мэттью — и всадил нож в его спину. То, что он забыл о моём существовании, дав прожить отведённый мне срок, это даже благородно. В нашем мире за такой поступок моего отца принято мстить…
— Но не жене же!
— Какая я жена? Все знают, что я — не жилец, да и дитя от такой иметь опасно. Вдруг проклятие перекинется и на него?
* * *
Марла была женщиной трудолюбивой и жёсткой. Ещё вечером я заметила, что с выпивохами у неё разговор короток. Перепил — пойди вон. Драк у себя она не привечала, делая ставку на клиентов, что готовы заплатить чуть больше за безопасность и комфорт.
С утра же, когда ещё не вся прислуга была на рабочих местах, хозяйка уже сама готовила и помогала накрывать столы для ранних пташек, таких, как я.
Мои родственницы, уморившись от дальней дороги и давнего отсутствия приличных постелей, что у Марлы были поистине хороши, всё ещё пребывали в кровати. Я же с кислым лицом гоняла в кружке эль и сверлила взглядом пять угрюмых мужчин в дальнем конце зала, что напоминали мне викингов. Они были обладателями светлых волос и крепкого телосложения. Встали они гораздо раньше, чем я, и теперь вели тихие беседы.
— Кто это? — поймав зевающую подавальщицу за рукав, поинтересовалась. — Наёмники?
— Нет, что вы?! Это торговцы из-за моря. Они привезли заморский товар.
— А разве ярмарка не осенью?
— Осенью, но и в другое время здесь полно торговцев.
— Спасибо, иди, — поблагодарив, я отпустила её. — Хотя, подожди, я просила кипяток. Скоро будет?
— Сейчас на кухне узнаю, — поспешила она меня заверить и без должного энтузиазма отправилась в названном направлении.
Попав в этот мир, я пила кипяток или лечебные отвары, что заваривала Моргана, иначе пить воду мне было страшно, а эль с утра вызывал недоумение. Всё же развитие здесь больше напоминало средневековье, и стоило мне об этом подумать, как сразу вспоминалось: чума, холера, дифтерия.
— Чем они тебя так привлекли? — Кенай не стала мучаться и смотреть из-под опущенных ресниц, она полностью развернулась и в упор смотрела на мужчин, привлекая внимание.
— Не смотри так. Это неприлично.
— Но ты же смотрела! — укорила она меня.
— Теперь не смотрю, — я перевела взгляд на небольшое окно. Стёкла были не идеально прозрачные, немного выпуклые, но всё же увидеть проходящих мимо двора людей можно. Вот мой взгляд и зацепился за трёх женщин, облачённых в длинные серые балахоны, подпоясанные золотой верёвкой, а после них шёл и другой народ. Взбудораженный, переговаривающийся между собой в ожидании. Может, в городе что-то происходит? — Я стараюсь, чтобы мой взгляд привык к этим людям, научился определять их положение. Вот и интересуюсь ими, но, заметь, ни на ком не держу долгий взгляд.
— Почему?
— Для кого-то это может послужить сигналом к неприличному предложению, кому-то — к вызову.
— Странные вы люди… взгляд — это только взгляд.
— Не всегда и не везде, Кенай.
— Ваша горячая вода, — с сомнением произнесла подавальщица, ставя передо мной кружку с еле взвивающимся паром. Доверия она у меня не вызывала, Донни на костре умудрялся довести её до большего кипения.
— В городе что-то происходит? Столь ранний час, а столько народу мимо прошло.
— У нас отличное расположение! — гордо заявила она. — Вдоль по этой улочке легко можно выскользнуть на главную площадь, и не абы куда, а прямо около помоста, вот знающие люди и пользуются дорогой. Вы бы тоже сходили, а то побывали в городе, а самое главное развлечение и пропустили.
— Да? И какое же? — несмело поинтересовалась я. Что-то мне мало представлялось, что на площади будет проходить карнавал или демократическое собрание. Внутренний голосок нашёптывал, что их дикие развлечения мне не понравятся.
— Казнь, — равнодушно обронила она, а я заледенела.
— Наверное, убийца?
— Разбойник и вор, в прошлом — воин бритов! — с горящим энтузиазмом в глазах зашептала она. — Говорят, он у самого чёрного дракона служил, но это, конечно, враки. Иначе бы его не поймали при проникновении в городскую ратушу. Наш градоначальник взбесился, что это оказалось под силу всего одному человеку.
— И что сразу казнить?
— А что с
