Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная
Когда мы вышли наружу, замок остался за спиной — величественный и немного угрожающий, зато перед нами открылась долина. Горы поднимались стеной, а между ними тянулась тропа, поросшая мхом и травой.
Шарх вдохнул воздух и довольно улыбнулся. — Чувствуешь? Хабон не только камни и проклятия. Он — часть этих гор. Здесь рождаются ветра.
Я подняла взгляд. Небо было высокое, чистое, а ветер — резкий и живой, будто приветствовал нас. От него волосы путались, платье липло к ногам, но внутри почему-то становилось легче.
Шарх посмотрел на меня с чуть прищуренной улыбкой. — Вот. Видишь? Он тебе тоже рад.
Я не знала, о чём он, но в груди действительно что-то дрогнуло — будто это место принимало меня, как часть себя.
Я попыталась спросить можно ли мне тут быть, потому что я была убеждена, что из замка мне выходить нельзя. Он долго смотрел на мои жесты и сказал, что ничего не понял и мне надо просто быть рядом с ним. Я решила больше не настаивать. Наоборот хорошо. Теперь у меня есть вариант как сбежать из замка.
— Пойдём дальше, — сказал он, махнув рукой. — Покажу тебе, как ветер оставляет следы. И, может, ты тоже научишься читать их.
Тропа тянулась в сторону гор, узкая, как нитка, накинутая на склоны. Ветер бил в лицо — чистый, пахнущий каменной пылью и хвоей, с привкусом холодной воды где-то далеко в расщелинах. Шарх шёл немного впереди, не спеша, будто прислушиваясь не только ушами — всем телом сразу.
— Хабон стоит на месте, где сходятся ветра трёх миров, — сказал он, даже не обернувшись. — Именно поэтому ритуал мы проводим именно в этом замке. Ветер тянет то, что по другим дорогам не пройдёт.
Я нахмурилась. «Три мира» звучало красиво, но как это работает — не имела ни малейшего понятия. Шарх поймал краем глаза мой взгляд и хмыкнул.
— Ты хоть что-то понимаешь из моих слов? — лениво спросил.
Я качнула головой.
— Вот и хорошо, — усмехнулся он. — Значит, слушаешь сердцем, а не головой. Голова здесь чаще мешает.
Мы вышли на уступ, где трава, тонкая и светлая, шевелилась от каждого порыва, словно кожа у живого существа. Внизу чернела лента ущелья, а над ней крутились птичьи тени.
— Моя сила связана с воздухом, — сказал он. — Движение. Свобода. Всё, что не любит стены и приказы. Если захочешь, научу ловить ритм. У всякого места есть дыхание. У этого — тоже.
Я подняла руку и, медленно проводя ею, показала: если тебе так нужна свобода, почему ты здесь? Пальцы — как крыло, потом ладонь — вниз, к замку.
Шарх немного замедлил шаг. В улыбке что-то дрогнуло и исчезло.
— Потому что чудовище не может быть свободным, — ответил он просто.
Слово легло между нами тяжёлым камнем. Я, не удержавшись, тихо выдохнула, он улыбнулся.
— Когда ветер во мне проснулся, — продолжил он, — стало поздно придумывать, кем я хочу быть. За меня уже придумали. Им удобнее, когда у монстра есть адрес. — Он кивнул куда-то в сторону замка. — Вот он, мой адрес. Моя обитель, тюрьма… Все сразу.
Я нахмурилась, не соглашаясь. Пальцами описала в воздухе круг и ткнула ему в грудь, пытаясь передать, что ветер же невозможно удержать. Он скользнул взглядом по моим жестам и усмехнулся, но без своей обычной насмешки.
— Не думаю, что понимаю тебя правильно, Катрина. Но и ты много чего не понимаешь. Пойдем.
Мы снова пошли. Ветер плёлся за нами и вдруг — как будто — подтолкнул в спину. Я едва не оступилась, и Шарх молниеносно коснулся моего локтя, удерживая. Тёплая ладонь коснулась меня всего на миг и сразу же отпустила.
— Здесь он капризный, — пояснил. — Места стыка всегда такие. Тут стоит быть внимательнее. Ветер иногда тянет, иногда толкает, иногда шепчет свои тайны тебе на ухо. Слушай.
Я закрыла глаза на секунду. Порыв ударил в волосы, пробежал по коже; где-то далеко, в глубине, действительно мелькнуло ощущение — будто кто-то прошёл за нами на шаг позади и растворился.
Я раскрыла глаза, удивлённая. Он улыбнулся уголком губ, привычно хищно, но взгляд был серьёзным.
— Свобода — не только про «уйти». Иногда — про «остаться», — сказал он после паузы. — Даже если тебе назначили стены и роль без твоего желания. Свобода — это иметь силы сделать собственный выбор. Я его сделал, девочка.
Я подняла большой палец: поняла. Потом — ладонь на сердце: и это тоже. Шарх коротко кивнул, словно мы заключили между собой маленький, невидимый договор.
— Тогда пойдём дальше, — решительно сказал он. — Покажу, где ветер прячет следы. Там, — он указал на узкую перемычку над расщелиной, — Хабон дышит громче всего. И если прислушаться, дом перестанет быть просто камнем. Он ответит тебе, как отвечает мне.
Глава 26
Мы поднялись выше, туда, где замок уже не заслонял небо. Перед нами раскинулось ровное пространство — плато, усыпанное серебристой травой. Она двигалась от каждого порыва ветра, словно море в солнечный день, — неистовое, живое, бескрайнее.
Шарх вдохнул глубоко, раскинув руки, будто встречая старого друга. — Здесь лучше всего, — сказал он. — Здесь ветер помнит всё.
Он опустился на колено, срывая тонкий стебель травы. — Видишь, как она качается? — Он провёл им в воздухе, показывая извилистую линию. — Каждый порыв — как чья-то тропа. Ветер хранит шаги, шепоты, эмоции. Всё, что когда-то касалось этих гор. Если почувствовать правильно — можно услышать прошлое.
Я смотрела на него, не веря. Но он не шутил. В его голосе не было привычной насмешки, только странное спокойствие и тёплая уверенность.
— Закрой глаза, — сказал он.
Я подчинилась.
— Дыши не носом, а всей кожей сразу. Представь, что всё вокруг — не воздух, а единый поток силы. Не противься ему, просто позволь течь сквозь тебя
Он положил ладонь мне на плечо. Его дыхание было где-то рядом, и почему-то именно от этого прикосновения сердце застучало сильнее.
Я сделала ещё вдох. И вдруг — почувствовала. Сначала лёгкое, еле уловимое дуновение у щеки, потом на мгновение — движение за спиной. Будто кто-то прошёл рядом, тихо, не оставив ни звука. Но это точно был не Шарх.
Я вздрогнула и открыла глаза. Ничего не изменилось, но казалось, что вокруг действительно кто-то есть — прозрачный, невидимый.
Шарх улыбнулся, уголком губ. — Почувствовала?
Я кивнула, не в силах скрыть восторг.
— Хорошо, — сказал он. — Думаю,
