Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

— Играем по-моему, маленькая провокаторша, — прошептал он, и его дыхания касаясь уха.

Губы прошли по шее — медленно, придирчиво, будто он отмечал каждый вздрагивающий миллиметр кожи. Я выгнулась, а он улыбнулся в поцелуе и пополз ниже: ключица, ложбинка между грудей, упругая вершина — он обвёл её языком, а затем взял в рот, лаская так, что у меня перехватило воздух. Вторая ладонь в это время уверенно держала мою грудь, сжимая, отпуская, возвращаясь снова.

Я потянулась к нему, но он мягко вернул мои руки на подушку и спустился ниже. Тёплая ладонь легла мне на живот, большой палец лениво описал круг — ниже, ещё ниже — и остановился на миг, дразня.

— Я уже понял, чего ты хочешь, малышка, — хрипло сказал он. — И ты это получишь.

Пальцы ловко прошлись по складочкам и обвели нежно мою чувствительную горошинку, и волна жара накрыла мгновенно. Он играл ритмом: то едва касаясь, то нарастая, водя меня по грани; второй рукой снова поднялся к груди, синхронизируя движения, — и я подалась навстречу, теряя остатки стыда и мыслей.

— Смотри на меня, — попросил он. Я открыла глаза: его взгляд был тёмным, тяжёлым, но тёплым, как ночь перед грозой.

Он поднялся выше, занялся моими губами — жадный, глубокий поцелуй — и в этот же момент бёдрами прижался ближе. Я почувствовала его твёрдость у входа, инстинктивно раздвинула ноги шире, и он, поймав мой безмолвный «да», вошёл — медленно, сладко, позволяя телу принять его моего мужчину. Насладиться нашей близостью.

Первый толчок и сладкая волна пронзает меня так, что тело выгибается от удовольствия; второй и хочется раствориться в этом удовольствии; третий — мой мои бёдра подстраиваются под его ритм. Коул держал меня за талию, будто настраивал инструмент, и действительно «играл»: менял глубину, скорость, останавливался на мгновение, чтобы сорваться быстрее, — и каждый раз, когда я уже почти тонула, дарил новый глоток воздуха. Я дрожала от удовольствия, принимая его ласку.

— Катрина, — сорвалось у него, и он накрыл мои пальцы своими, сплёл наши руки и прижал их к подушке выше головы. Его грудь скользила по моим соскам, каждая встреча — как маленькая искра в общей буре.

Я ловила его, впивалась бёдрами, и удовольствие росло — медленно, тягуче, сладко; он чувствовал это и улыбался краешком губ, не прерываясь, ещё и ещё раз ввинчиваясь ровно так, как мне хотелось, будто слышал мой немой голос.

Когда ритм стал глубоким и размеренным, он отпустил мои руки и заложил ладони мне под спину, притягивая сильнее, глубже. Я обняла его за шею, уткнулась лбом в висок — и в этот момент наши движения совпали до идеального ритма.

— Хочу снова почувствовать, как ты кончаешь, малышка, — выдохнул он, и я послушалась, цепляясь за него, как за единственную твёрдую точку в расплавленном мире. Волна поднималась, сгибала, ломала и собирала заново — и когда она, наконец, обрушилась, я почти закричала бы, если б могла: тело дрогнуло, выгнулось, спазм внутри плотно обхватил его член.

Коул выругался шёпотом, сорвался в пару резких, безумно сладких толчков — и накрыл меня своим жаром, прижимая так, будто боялся, что исчезну. Мы замерли, дрожа и дыша в унисон; его губы нашарили мои — долгий поцелуй медленно возвращал меня в сознание.

Он улыбнулся, касаясь лбом моего лба. — Опасная ты, — сказал хрипло. — Вроде бы совершенно невинная девушка… Точнее, уже точно не невинная. Хотел бы я назвать тебя своей.

Я тоже улыбнулась — молча, довольно — и притянула его ещё ближе, не оставляя между нами ни миллиметра.

Глава 24

Он ещё какое-то время просто лежал рядом, прижимая меня к себе. Его дыхание постепенно выравнивалось, и в уголках губ появилась та самая, редкая у него, почти мальчишеская улыбка.

— Это было лучшее утро в моей жизни, — сказал он тихо и коснулся губами моего виска. — Не знаю, что будет дальше, но это… запомню.

Я улыбнулась в ответ. Мы оба дышали одним ритмом, и в этом утреннем полусне не было ни проклятий, ни меток — только тепло, кожа к коже, и редкая иллюзия покоя.

Он провёл ладонью по моим волосам, коснулся губ — лёгкий поцелуй, без спешки, но с обещанием, которое он, возможно, сам не осознавал.

За окном уже светлело. Магия замка просыпалась, и впереди ждали ответы — о метке, о ритуале, о судьбе, которая связала нас слишком странным образом.

Он провёл пальцами по моим волосам, зевнул и сказал с ленивой улыбкой: — Кажется, пора завтракать. И я хочу, чтобы ты что-нибудь приготовила.

Я недовольно покосилась на него и решительно покачала головой.

— Ах вот как, — усмехнулся Коул, потянувшись ближе. — Тогда я просто подожду, пока ты приготовишь себе… и заберу это.

Я возмущённо толкнула его в грудь. Он притворно охнул, схватил меня за талию и притянул обратно. “Вор”, — беззвучно произнесла я губами.

— Мне нравится как ты готовишь, — ответил он с лукавой ухмылкой.

Мы завязали шуточную возню — я пыталась выбраться, он держал крепче, смеясь. Всё закончилось так, как, кажется, должно было: его руки снова оказались у меня на спине, мои — в его волосах, а между смехом и дыханием возник новый поцелуй — лёгкий, но с той самой искрой, от которой снова перехватывало дыхание.

Он поцеловал меня ещё раз, чуть дольше, и прошептал: — Всё-таки я проголодался. Пойдём? Или ты снова будешь бороться?

Я фыркнула, но улыбка всё-таки выдала, что все что происходило мне нравилось.

Мы добрались до кухни, смеясь и переговариваясь (насколько это возможно делать жестами). Коул что-то ворчал про то, что «с утра нужно есть, а не изображать гордую голодную нимфу», я фыркала в ответ, показывала ему, что раз уж он голоден — пусть готовит сам.

Пока он ловко разжигал магический огонь под плитой, я нарезала фрукты, и каждый раз, когда он проходил мимо, обязательно касался — то плеча, то талии, то просто скользил пальцами по запястью.

Пыталась я его одёрнуть всей своей актерской игрой, давая понять, что он отвлекает от приготовления еды, но все тщетно. Мое чудовище, похоже, прониклось нашей истинностью с первого… секса.

— Не могу, — ухмыльнулся он, наклоняясь ближе. — Отвлекаешь тем, что слишком красивая.

Он притянул меня к себе, поцеловал — и как раз в этот момент дверь кухни со скрипом распахнулась.

— Какого дрейна тут происходит?! — голос Айса ударил по воздуху, как раскат грома.

Я