Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная
Наш дом стоит на вершине старой крепости, там, где когда-то проходил ритуал и где земля дышала тьмой. Теперь там лежит сад. Да-да, маленький, упрямый, выстраданный сад, который Шарх зовёт «местом, где ветер играет в догонялки».
А дети… боги, дети обожают гоняться за ветром.
У нас трое малышей. Нет, не тройня. Хотя по уровню хаоса — почти.
Первый — огнеглазый мальчишка с характером Коула. Он уже в год умудрился подпалить половину кухни, а когда я ругала Коула за то, что он подаёт «плохой пример», тот только развёл руками: — Он же мой сын. Что ты от него хочешь, солнце?
Второй родилась девочка с белыми ресницами и внимательным взглядом Айса. Она тихая, серьёзная, иногда мне кажется, что она умнее всех в этом доме. Когда ей страшно — она прячется не за моей юбкой, а в тень, будто растворяется в свете. Айс с гордостью говорит, что она невероятно сильная в своей стихие.
Третий малыш — самое стихийное чудо этого мира. Рыжий вихрь с глазами цвета летнего неба. Если оставить её на секунду без присмотра — она уже на крыше, на дереве или на спине драконьего папаши.
Да. Они превращаются при детях. Да. Это безумие. Но дети визжат от восторга, и никто ещё ни разу не пострадал… ну, почти никто.
Вообще, вся наша жизнь сильно изменилась с тех пор, как границы между мирами замкнулись. Моих мужей пусть все еще немного боятся, но больше не считают чудовищами. Точнее, теперь их просто считают драконами. Сильными, почитаемыми, немного пугающими. Они герои этого мира, а еще, они первые, кто выжил на этой странной “службе”.
Так мы и узнали, что их “проклятье” передается детям. Только теперь мы считаем это даром. Мои дети волшебные, как и их отцы.
Конечно, теперь все стало иначе. Мои мужья больше не стерегут непонятные разломы. Они живут свою обычную или почти обычную жизнь.
Коул всё тот же — горячий, бурный, ревнивый. Но теперь его огонь не пожирает, а согревает. Каждый вечер он укладывает детей спать, рассказывая истории о том, как «мама в одиночку закрыла портал». Я каждый раз говорю, что это неправда. Он каждый раз отвечает: — Пусть знают, какая у них мать.
Айс построил защитный купол вокруг Хабона из чистого, прозрачного света. Он стал учителем для одаренных детей, учит их концентрации, дыханию, магическим дисциплинам. Иногда он слишком строг. Иногда — слишком мягок. Но он справедлив и совершенно точно потрясающий.
Шарх занялся городом у подножья замка. Он научил людей работать с ветром, очищать улицы, читать воздушные потоки. И каждый раз, когда он возвращается домой, он первым делом подбрасывает детей в воздух так высоко, что у меня сердце останавливается. А малышня счастливо пищала от восторга.
Разлом закрыт окончательно. Демон исчез. А магический шторм стал лишь детской сказкой, которую мы рассказываем тихими вечерами у камина.
Иногда я пугаюсь — вдруг тень вернётся? Но мужья говорят, что это невозможно.
Я надеюсь, что они правы, потому что в моем настоящем теле нет магии и того света тоже нет. Из магического — только метки моих мужей.
И всё-таки счастье — вещь коварная. Оно подкрадывается тихо, без фанфар, без обещаний, и однажды ты ловишь себя на том, что больше не считаешь дни до катастрофы. Ты просто живёшь.
Я счастлива.
Не так, как в сказках — безоблачно и навсегда. А по-настоящему. С шумом, усталостью, детскими криками, разбросанными игрушками и вечным ощущением, что дом вот-вот взорвётся… от жизни.
Иногда я стою у окна, смотрю, как дети носятся по саду, и понимаю: что это лучшая из возможных реальностей, в которые я могла попасть. В этом ужасном мире, я дома.
И, пожалуй, именно это и есть награда.
— Ты опять задумалась, — лениво протянул Шарх, появляясь за моей спиной так тихо, что я вздрогнула.
— Ага. Смотрю, что вышло из моей жизни, — честно ответила я.
— Опасное занятие, — фыркнул он и тут же обнял меня, прижимая к себе спиной. — Особенно для женщины, у которой трое мужей и ни капли чувства самосохранения.
— У меня есть самосохранение, — возразила я, не слишком уверенно.
— Нет, — с наслаждением сказал он. — Но у тебя есть мы.
Я закатила глаза, но не вырвалась. В его объятиях всегда было так тепло и уютно.
— Кстати, — продолжил он как бы между прочим, — у меня появилась отличная идея.
Это было сказано таким тоном… Я уже чувствовала отклик внизу живота. Мой муж задумал шалость.
— Я боюсь спрашивать, — пробормотала я.
— Не бойся. Это романтично, — Шарх поцеловал меня в висок. — Я хочу заняться с тобой любовью в облаках.
Я медленно повернулась к нему.
— Нет.
— Да.
— Шарх.
— Наташа, — он улыбнулся так, как улыбаются только абсолютно уверенные в себе драконы. — Тебе всего-то нужно перестать сопротивляться и прокатиться на моём драконе.
— Я уже каталась, — напомнила я. — И в прошлый раз мы едва не снесли башню.
— Зато как было красиво, — мечтательно вздохнул он. — Ветер, небо, ты, я… И никаких детей, которые кричат «мама, папа, смотрите».
Я прищурилась.
— Коул тебя сожжёт.
— Айс меня заморозит, — пожал плечами Шарх. — Но это потом. А сейчас — облака.
Он наклонился ближе и тихо добавил:
— Ну же, маленькая. Ты же знаешь… тебе понравится.
Я посмотрела в окно. На небо. На лёгкие облака, лениво плывущие над Хабоном.
…Иногда, наверное, можно и забыть о самосохранении.
— Один раз, — сказала я строго. — И если я упаду, ты спишь на крыше.
Шарх рассмеялся.
— Идет, — сказал он и уже через секунду подхватывал меня на руки. — Облака, держитесь. Мы идём.
Конец
