Сумрачный ворон - Александра Дегтярь
Карета миновала игривый двухъярусный фонтан и, спустя несколько томительных минут, замерла у широкого крыльца, отделанного холодным белым мрамором. Лакей, вышколенный до автоматизма, кинулся к дверце, раскладывая ступеньки для моего удобства.
Я неспешно выпорхнула из кареты и, бросив скользкое «благодарю», отпустила кучера. Медленно, с гордо поднятой головой, я начала восхождение по лестнице. Двадцать две не высокие ступени.
Дверь, словно по мановению волшебной палочки, распахнулась передо мной, явив непроницаемое лицо дворецкого.
Надо же, скотина, даже бровью не повел. Первый Елену, помнится, связывать бросался, когда мой изобретательный муженек для пущего веселья развлекался с ней без парализующего порошка.
Я одарила его презрительным взглядом, проходя мимо. Большего я позволить себе не могла, дабы не вызвать подозрений у челяди. А судя по суетливой беготне в особняке, Маркусу уже доложили о моем возвращении.
Я прошла в гостиную и замерла на пороге, увидев элегантно сидящую на изящном диванчике родственницу моего муженька.
— Леди Артемиса, — промурлыкала я, приветствуя тетушку-любовницу.
— Ваша светлость — прозвучал лишенный всяких эмоций ответ.
Приглядевшись, я довольно улыбнулась. На немолодом лице леди Артемисы еле заметно желтел след от почти сошедшего синяка. Видимо, в отсутствие законной супруги Маркус чесал кулаки о свою родственную подстилку.
Кивнув леди Артемисе, я направилась в свою комнату. Здесь время словно застыло в ожидании моего возвращения. Все почти не тронуто, лишь зияет пустотой место, где раньше красовалось ростовое зеркало — несомненно, жертва ярости моего супруга после моего побега.
Прикрыв за собой дверь, я опустила саквояж на приземистый столик, и первым делом принялась обустраивать свой тайник. Корзинку с провизией я нарочито поставила на лакированный столик у окна. Сухари и воду поспешила спрятать на виду, там, где меньше всего ожидают найти — под подушку и под мягкие складки кресла у детской колыбели. Достав из саквояжа одежду, я распахнула дверцы шкафа и усмехнулась. Вещи Елены, как призраки прошлого, аккуратно покоились на своих местах.
Скинув шляпку и перчатки, я поспешила в купальню — долгая езда в карете давала о себе знать. Нельзя позволить себе оплошать именно сейчас.
Спустя несколько минут я стояла и смотрела в окно. У крыльца стояла карета муженька и судя по всему, он уже в доме.
Спустя еще минут десять дверь в мою комнату резко распахнулась с оглушительным стуком, тут же захлопнувшись.
— Ну, здравствуй, Маркус, — обернувшись, произнесла я, стараясь сохранить невозмутимый тон.
Немного воспитательных мер
— Ну, здравствуй, Маркус, — обернувшись, произнесла я, стараясь сохранить невозмутимый тон.
Он и прожигал меня взглядом пьяных, или, скорее, затуманенных чем-то еще, глаз. Кровавые прожилки на белках превращали его и без того надменное лицо в маску жестокости. Лишь изящная трость удерживала его от падения. Память Елены услужливо подбросила воспоминание о том, как эта самая трость оставляла багровые следы на ее спине и боках.
— Тх. ты, — прохрипел он, не отрывая взгляда.
— Я, — ответила я, не дрогнув.
— Ты.
— Я, Маркус, я. — Кажется, он совершенно не ожидал увидеть меня здесь, да еще и на месяц раньше.
— Зачем ты здесь? — Хоть его и пошатывало, но дикция была четкой. Видимо, в долину грез его разум отправляла не только выпивка.
М-да… Самые опасные звери — те, что отравляют свой мозг всякой мерзостью. Я помнила, как некоторые солдаты в моем мире, перед боем, искажали сознание, чтобы не знать страха. Я всегда считала это проявлением слабости и глупости. А Маркус? Маркус, видимо, решил испытать в этом мире все… или почти все. И чего еще теперь ждать от этого животного?
— Я хочу развод, — произнесла я, наблюдая, как темнеет его лицо.
Муженек, словно взбесившийся бык, ринулся ко мне, размахивая тростью. Я легко увернулась, и он со всего маху врезался в столик у окна. Жаль, что не головой в окно.
Потряс головой и уставился на меня мутным, ничего не понимающим взглядом, снова ринулся на меня, и я вновь уклонилась. Маркус, потеряв равновесие, по инерции пролетел еще пару шагов и рухнул на живот. Трость с глухим стуком выпала из ослабевшей руки, звук падения смягчил ворсистый ковер. Но вот головой он приложился знатно о край софы, на которой с таким удовольствием мучил свою жену.
Муженек затих, распластавшись на полу. Я не спеша подошла и, наклонившись, приложила два пальца к его шее. Пульс прощупывался. Прислушалась — дыхание ровное, но какое-то призрачное. Осторожно оттянула веко. Хмыкнула. Такую живучую сволочь не просто отправить за Грань.
Выпрямившись, я бесшумно прокралась к камину и сняла с крючка тяжелую кочергу. С той же осторожностью подошла к двери и просунула кочергу в дверные ручки, надежно блокируя створки. Ненужные свидетели мне были абсолютно ни к чему.
Хищная улыбка исказила мои губы, и я промурлыкала ласково, как кошка:
— Ну что, родной, поиграем…
Тенью я метнулась в спальню. Неизвестно, сколько еще эта гнида пробудет в беспамятстве. С плечиков сняла не самое любимое платье Елены, и безжалостно разорвала его в нескольких местах. Тонкая дорогая ткань с тихим треском расползалась по швам. Из ящика с нижним бельем извлекла толстый плед матушки Елены, который она хранила на самом дне, и который пришелся мне как нельзя кстати. Скинула с себя и спрятала в шкаф свое платье, оставшись лишь в панталонах и нижней рубашке.
Я вернулась к муженьку, зажав подмышкой плед. Платье оставила в спальне на спинке стула, оно понадобится позже.
Подкравшись к лежащему ничком герцогу, аккуратно взяла его трость. Жуткая улыбка озарила мое лицо. Я плотно обмотала трость пледом, надежно закрепив его, чтобы он не соскользнул.
— Раз-два-три-четыре-пять… — вспомнила я любимый стишок Маркуса, который он всегда декламировал перед тем, как начать избивать Елену. — Буду я с тобой играть.
Удар тростью пришелся по правому боку. Прямо туда, куда я и метила. Еще удар, теперь с другой стороны.
— Ну что, милый, теперь ты как минимум будешь писать мучительно трудно пару недель, — прошептала я ему нежно.
Я наносила удары выверенно и аккуратно, чтобы не убить ненаглядного муженька, но в то же время причинить ему как можно больше средних по тяжести травм.
В конце-то концов, откуда ж я знаю, где он был? Меня здесь до сегодняшнего утра не было. А что тельце болит, так это надо у дружков его спросить, чем это они там занимались?
Решив, что
