Мой муж злодей - Алиса Вишня
П-фф! Еще чего!
Девица лежит недвижимо, и ... Похрапывает? Энсли ей снотворного подсыпал, что ли?
Муж садится на постели.
— Все собрала? — спрашивает он.
— Одной нет!
— Ищи!
И скидывает с кровати спящую подругу, тело которой с грохотом падает на пол. Я испуганно вздрагиваю, от неожиданности. А она даже не просыпается!
— Эй, кто-нибудь! — кричит муж, и в покои сразу же входит слуга.
Я быстро сажусь на задницу — типа, просто так сижу на полу. Жарко мне, может.
— Уберите ее! — приказывает Энсли, показывая на танцовщицу.
Появляются еще слуги, и уносят храпящее тело.
Мы с мужем остаемся одни.
Глава 13
После того, как спящую тушку танцовщицы выносят из комнаты, мы с мужем остаемся вдвоем.
Он продолжает пить, сосредоточенно нахмурившись — думает, о чем-то.
Я так и сижу на полу. Очень хочется узнать, что выяснилось о покушении на императора. Неуместно спрашивать, после Фаларионовских издевательств, но очень хочется. Спрашиваю:
— Что с расследованием?
Энсли морщиться и машет рукой — забей, типа.
— Я думаю, это дело рук императрицы! — говорю я, и, на всякий случай, добавляю — Просто так думаю. Интуицая!
Энсли выныривает из размышлений, и смотрит на меня.
— Иди сюда! — произносит он.
— Зачем? — холодно интересуюсь я.
— Я сказал — сюда! — рявкает муж, и хлопает ладонью по кровати. Как собаке.
— Что бы ублажать, как ублажала эта крашеная шлюха? — шиплю я — Не буду, хоть убей!
— У меня с ней ничего не было! Сама же видела!
— Мне какое дело! Унижал перед проституткой, прислуживать заставил, ползать! И этого достаточно!
Пытаюсь сдержать слезы. Не хватало еще реветь перед этим…!
— Не подчиняешься? — ухмыляется Фаларион.
— Да, не подчиняюсь! Хватит надо мной издеваться!
Вскакиваю, и охнув падаю — ногу отсидела — на Энсли...
Он меня ловит, и сажает к себе на колени.
— Уйди! — ною я, и морщусь от боли.
— Что случилось? — непонимающе смотрит муж.
— Ничего! — рявкаю я. Боль в ноге прошла, пытаюсь встать, но стальные объятия Фалариона не дают.
— Отстань от меня! Отпусти! — кричу, бьюсь в его руках, а затем начинаю лупить кулаками — куда попадаю. По груди, плечам, голове... Стараюсь по лицу, но Энсли уворачивается, хватает за руки, и прижимает меня к себе еще сильнее.
— Отвали! — мычу ему в грудь.
Отпускает. Вернее, отбрасывает на кровать рядом с собой.
Я совсем выдохлась. Скандалить нет сил. И встать сил нет. А вот слезы есть — скатываются по щекам крупными горькими каплями.
Запястья, за которые держал меня Фаларион, больно ноют. Всхлипываю, и говорю:
— Только и умеешь, что издеваться, да насиловать! Слабую женщину! Круто, да!
— Ну и горазда ты врать! — произносит муж — Будто никогда по согласию не было!
И ржет.
Я даже плакать перестаю. У Валери что-то было с этим извергом по согласию? Ну да... Они ж женаты... Любили, наверное, друг друга раньше... Боже, как можно этого злодея любить?
Энсли перестает смеяться, и серьезно спрашивает:
— Зачем ты вчера надела мой подарок?
С удивлением замечаю, что он не пьян. Притворялся, что ли? Зачем?
Как бы я не злилась, помню, что надо с ним помириться.
— Хотела наладить отношения!
— Почему вдруг?
— Надоело ругаться!
Энсли опять смеется.
— Надо же! — произносит он — После всего, что писала принцу, верится с трудом!
— Это было давно! — говорю я — Теперь мое мнение изменилось!
— Последнее письмо мы перехватили две недели назад! — замечает муж.
Да что б тебя! Ну, Валери! Все портит!
— Не хочешь мириться? — сердито спрашиваю я — Желаешь и дальше враждовать? Самому не надоело?
— Я хочу тебя убить! — заявляет этот злодей, хватает меня, и снова сажает к себе на колени.
Убить! Напрасно стараюсь...
— Или хочу обнять! Не понимаю... — вдруг заявляет Энсли, и в его голосе страдание.
Страдает от того, что не понимает? От того, что не может справиться с эмоциями, желает обнять ту, которую хочет убить?
Он захватывает мои губы своим ртом. И целует, жадно, страстно, словно голодный...
Пытаюсь сопротивляться, пытаюсь кричать...
— Тише, – шепчет он – тише!
И снова целует меня.
Его сильные и ласковые руки гладят меня. Его руки, его губы, его язык. Уже мягко и нежно. Не пугающе.
Знает, что делает... Умеет любить.
Его ладони с напором скользят по моей спине — и ласкают, и держат, что бы не сбежала.
А я и не хочу сбегать...
Даже такой малости, капли нежности, немного ласки мне хватает, чтобы загореться как свечке. И поплыть, в жаркой истоме желания, как воску...
Теперь я Энсли понимаю – его отношение к Валери. Тоже ненавижу его, как человека, и хочу, как мужчину...
Энсли, не вставая, скидывает халат, под которым ничего нет. Совсем ничего. Его горячая твердая плоть, не сдерживымая тканевыми оковами, прижимается к моему телу.
Его ладони ложатся мне на плечи, потом двигаются вниз... Происходит маленькая заминка — ночнушка застревает, путается на руке чуть выше локтя. Энсли быстро устраняет затор, легкая ткань скользит по моей груди, по ягодкам — которые стали очень чувствительными, и отреагировали на это дуновение сладкой болью — и по животу, вызывая внутри легкую приятную дрожь предвкушения.
Сижу на муже почти полностью голая — только ночнушка лежит легкой скрученной тряпочкой на моих бедрах.
Теперь я уже не испытываю стыда и не беспокоюсь о том, чтобы не показывать удовольствие. И продолжаю стонать, умоляя его прикоснуться ко мне, войти в меня...
Энсли слегка отстраняется, и уставляется взглядом на мою грудь.
Его руки тоже перемещаются туда — гладят, ласкают... Жар желания разгорается, и вспыхивает во мне обжигающим пламенем. Выгибаюсь, подставляясь под пальцы Энсли и почти бессознательно, почти судорожно глажу и царапаю спину мужа...
Желание изнемогающей плоти становится нестерпимым...
Приоднимаюсь, и опускаюсь обратно, впуская его в себя.
Ладони Энсли снова ложатся мне на спину, и он прижимает мое тело к своему. Мои руки тоже остаются на его пояснице, то опускаясь вниз, то стремительно скользя вверх.
Он медленно, ритмично, нежно двигается навстречу мне. Чувствую, как мягко двигаются его мускулы.
Мы словно волны двух разных штормов – накладываемся друг на друга, то затихая,
