Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай
Арина присела перед ним.
— Ноэль, послушай меня внимательно.
Он напрягся.
Опять ждал, что сейчас начнётся «но».
Взрослые любили это слово. Сначала давали крошку тепла, потом добавляли «но», и тепло становилось условием.
Арина это поняла по его лицу и сразу захотела выругаться на всех Морвентов разом, включая камни, гербы и родовую магию, которая проснулась только тогда, когда ребёнок уже научился не верить.
— Я возьму его, — сказала она. — И буду хранить. Но не потому, что тебе нечего терять. А потому, что ты сам решил доверить мне важную вещь. Это разные вещи.
Ноэль смотрел на неё снизу вверх.
— Если вы передумаете, просто оставьте его у двери. Я заберу.
Слова были сказаны ровно, без слёз. От этого Арине стало почти больно.
— Я не собираюсь оставлять его у двери.
— Все сначала не собираются.
Она замолчала.
Можно было сказать: «Я не все». Слишком громко. Слишком рано. Можно было пообещать вечную защиту. Слишком легко. Можно было обнять его — и, возможно, напугать.
Арина просто протянула руку ладонью вверх.
— Договоримся так: если я сделаю что-то, от чего ты снова решишь, что я тебя обманула, ты не будешь молча уходить в холодный угол и думать, что так и должно быть. Ты скажешь мне. Или Мине. Или отцу. Но скажешь. Даже если страшно.
Ноэль посмотрел на её ладонь.
Не вложил свою.
Пока.
— Отец не всегда слышит, — сказал он.
Очень тихо.
Но в коридоре за их спинами что-то едва заметно скрипнуло.
Арина не обернулась сразу. Не хотела спугнуть мальчика. Только краем взгляда заметила тень у дальней арки.
Кайрен.
Он стоял там, в полумраке, и слышал.
Ноэль не видел его. Или делал вид, что не видел.
— Тогда будем говорить громче, — ответила Арина.
— Я не умею.
— Научимся. Сначала тихо. Потом чуть громче. Потом так, чтобы у вашей тётушки Селесты на серебряной броши дрогнул коготь.
Ноэль моргнул.
Потом неожиданно, совсем беззвучно улыбнулся.
Арина удержалась, чтобы не улыбнуться слишком широко. Улыбки с детьми, которым трудно доверять, тоже нужно давать дозированно. Иначе они пугаются, что за ними придёт цена.
— Вам нельзя так говорить о тётушке, — прошептал он.
— Мне сегодня уже многое нельзя, — сказала Арина. — Я пока составляю список.
— И что будет, когда составите?
— Начну вычёркивать.
Он всё-таки коснулся её ладони кончиками пальцев.
На один миг.
Потом сразу убрал руку.
Но для Арины этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало тихо и горячо. Не магией. Не родовым откликом. Чем-то гораздо страшнее: ответственностью.
— Иди спать, — сказала она мягко. — Мина рядом?
— Она сидит у двери детской. Сказала, что будет охранять.
— Отлично. Передай Мине, что она повышена до главного стража сапожек, одеяла и деревянных драконов.
Ноэль серьёзно кивнул.
— Передам.
Он развернулся, сделал несколько шагов, потом остановился.
— Миледи?
— Да?
— Если у него будет имя… можно я потом скажу?
Арина посмотрела на фигурку в своих руках.
— Конечно.
— Только не сегодня.
— Когда будешь готов.
Он ушёл по коридору так же тихо, как пришёл.
Когда шаги стихли, Арина наконец поднялась и повернулась к арке.
Кайрен не стал прятаться.
Он вышел из тени, высокий, собранный, с лицом, на котором не было ни злости, ни привычного ледяного недоверия. Это насторожило сильнее.
— Вы слышали, — сказала Арина.
— Да.
— Подслушивать детей — плохая привычка.
— Я шёл к вам.
— Ночью?
— Да.
Она прижала деревянного дракона к груди.
— Как романтично. Хотя, если честно, у вас такой вид, будто вы пришли не с цветами, а с новым приговором.
— Цветов в северном крыле сейчас нет.
— А приговор?
Кайрен задержал взгляд на фигурке.
— Совет ускорил прибытие. Первые представители будут завтра к вечеру. Полный сбор — послезавтра утром.
Арина почувствовала, как усталость отступила. Не исчезла, просто уступила место холодному вниманию.
— Три дня превратились в один?
— Почти.
— Великолепно. Ваш род умеет портить расписание.
— Они намерены рассмотреть вопрос немедленно.
— Какой именно вопрос? Прошение мы отозвали.
Кайрен молчал на долю секунды дольше, чем нужно.
И этого хватило.
— Не только прошение, — сказала Арина.
— Нет.
Она медленно выдохнула.
— Говорите.
— Южная ветвь рода предложила не просто временный надзор. Они требуют передать Ноэля в северный храмовый дом до окончательного решения о его статусе.
— Храмовый дом?
— Закрытое родовое учреждение. Туда отправляют детей спорной крови, если совет считает их присутствие в доме угрозой.
Арина смотрела на него, не сразу понимая смысл. Не потому, что слова были сложными. Потому что смысл был слишком простым и слишком мерзким.
— То есть его хотят увезти.
— Да.
— Далеко?
— На северные перевалы. Три недели пути.
— Он сможет вернуться?
Кайрен не ответил.
Арина усмехнулась без радости.
— Понятно. Красивое слово для «убрать так, чтобы никто не видел».
— Это не моё решение.
— Но ваш род его обсуждает.
— Да.
— А Селеста?
— Поддержит.
— Конечно. В этом доме только мебель ещё не высказалась против ребёнка. И то, возможно, потому что у неё нет совета.
Кайрен провёл рукой по лицу. Жест получился слишком человеческим для драконьего лорда.
— Завтра Селеста будет убеждать меня согласиться до прибытия совета. Если я подпишу добровольную передачу, род не станет ставить вопрос о моей неспособности управлять домом.
Арина медленно подняла глаза.
— Вашей неспособности?
— После сегодняшнего утра и отозванного прошения они могут заявить, что я действую под влиянием жены.
— Под моим?
— Да.
— Женщины, которой вы не доверяете?
— Это их не волнует.
— Удобно.
— Очень.
Он сказал это сухо, но в голосе было слишком много старого раздражения.
Арина вдруг впервые увидела не только лорда. Не только мужчину с золотом в глазах и силой в голосе. Она увидела человека, которого всю жизнь окружала семья, способная назвать власть заботой, страх порядком, а ребёнка угрозой. И этот человек, каким бы сильным он ни был, всё равно стоял внутри их правил.
Властный дракон в собственном замке.
И не всесильный.
От этого стало не легче. Хуже. Потому что если даже Кайрена можно
