Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай
— Северный храмовый дом, — сказал Кайрен и положил перед ней тонкий лист.
Арина взяла.
Письмена открылись смыслом не сразу. Видимо, усталость мешала даже телесной памяти. Она прочитала медленно.
Дом при храме рода. Дети спорного происхождения. Обучение послушанию родовым законам. Ограничение связи с прежним домом до решения совета. Надзор наставников. Отдельное содержание. Право рода продлить пребывание до совершеннолетия.
Чем дальше она читала, тем холоднее становились пальцы.
— До совершеннолетия, — сказала она.
— Да.
— То есть если Ноэля отправят, вы можете не увидеть его годы.
— Я буду иметь право подавать прошения.
— Как мило. Бумажная отцовская любовь.
Он резко поднял голову.
— Осторожнее.
— Нет. Не буду. Не сейчас.
Она встала так резко, что стул скрипнул.
— Вы понимаете, что это? Его хотят не защитить. Его хотят отучить от мысли, что у него есть дом. От вас. От книг. От стола. От имени. От всего, за что мы сегодня весь день цеплялись как за нормальную жизнь.
— Я понимаю.
— Тогда почему вы сидите так спокойно?
Кайрен тоже поднялся.
— Потому что если я завтра войду к совету с огнём в глазах и яростью в голосе, они скажут, что я не способен рассуждать о сыне трезво.
— А вы способны?
— Нет.
Честный ответ сбил её.
Кайрен подошёл к окну, опёрся рукой о каменный откос.
— Когда род узнал о Ноэле, мне сказали, что я должен выбрать: признать его публично и дать врагам повод объявить дом ослабленным, или держать его рядом, но тихо. Я выбрал второе. Сказал себе, что так безопаснее. Что если не делать его центром внимания, они не смогут ударить.
Он помолчал.
— Они всё равно ударили. Просто не сразу. И не по мне.
Арина молчала.
— Селеста говорила, что холодность защитит его. Дарвен говорил, что дети вырастают крепче, когда не знают лишней мягкости. Оствер докладывал, что северное крыло обеспечено. Учитель писал, что занятия продолжаются. А я… — Кайрен сжал пальцы на камне. — Я слишком часто верил словам взрослых, потому что мне было удобнее не видеть, как выглядит эта защита глазами ребёнка.
В комнате стало очень тихо.
Арина вдруг перестала злиться так остро.
Не простила. Не оправдала. Но увидела: он не делал вид, будто невиновен. И это было почти хуже для него.
— Тогда смотрите теперь, — сказала она. — Не в бумаги. На него.
Кайрен обернулся.
— Думаете, я не смотрю?
— Думаю, вы смотрите как лорд, который оценивает угрозы. А он ждёт отца, который скажет не «решение о безопасности», а «я тебя не отдам».
Кайрен закрыл глаза на секунду.
— Сегодня я сказал ему меньше, чем должен был.
— Да.
— Вы всегда бьёте туда, где болит?
— Нет. Иногда промахиваюсь и потом жалею.
Он посмотрел на неё с мрачной усмешкой.
— Утешительно.
— Я стараюсь.
Арина снова села и придвинула к себе чистый лист.
— Нам нужен месяц.
— Совет не даст месяц.
— Не совет. Вы.
— Что?
Она подняла голову.
— Дайте мне месяц.
Кайрен смотрел на неё, не понимая.
— На что?
— На дом. На Ноэля. На счета. На слуг. На северное крыло. На то, чтобы вытащить на свет всё, что годами прятали под словами «порядок», «безопасность» и «воспитание». Дайте мне месяц, чтобы доказать: Ноэль не угроза дому. Он его часть. Живая, умная, напуганная часть, которую взрослые слишком долго делали удобной мишенью.
— Вы предлагаете сделку.
— Да.
— Со мной?
— А вы тут самый высокий дракон с правом подписи?
— Не шутите.
— Тогда не задавайте очевидных вопросов.
Он подошёл к столу.
— Что вы предлагаете конкретно?
— Завтра на совете вы не просто отказываетесь от передачи Ноэля в храмовый дом. Вы заявляете, что как лорд Морвент назначаете месяц внутреннего пересмотра положения Ноэля в замке. За этот месяц я как ваша жена отвечаю за порядок в северном крыле, проверку расходов, восстановление занятий, состояние детской, кухню, одежду и отношения слуг к мальчику.
— А если вы не справитесь?
Вот он, момент.
Арина знала, что цена нужна. Без цены её предложение покажется капризом. С ценой — станет решением.
Страшно было только выбрать цену правильно.
— Если я не справлюсь, — сказала она, — если за месяц не смогу доказать, что Ноэль здесь в безопасности и что дом может принять его без вреда для рода, я сама покину замок.
Кайрен застыл.
— Нет.
— Почему? Вы же мне не доверяете. Удобное условие.
— Вы не понимаете, что предлагаете.
— Отлично понимаю. Если я проиграю — я ухожу. Род получает доказательство, что вы не под влиянием странной жены. Селеста получает моё отсутствие. Вы получаете возможность решать вопрос Ноэля без моего раздражающего вмешательства.
— А Ноэль?
Арина сжала пальцы.
— Ноэль получит месяц. Иногда месяц — это больше, чем ничего.
— Для ребёнка, которого уже бросали, ваше исчезновение станет не условием сделки, а новым предательством.
Вот теперь попал он.
Точно. Больно. Заслуженно.
Арина отвела взгляд к деревянному дракону на столе.
— Я не собираюсь проигрывать.
— Так говорят все, кто легко обещает.
— Это нечестно.
— Это правда.
Она резко поднялась.
— А что вы предлагаете? Сидеть и ждать, пока ваш совет красиво решит, куда деть мальчика? Вы сильный, страшный, драконий лорд, у вас глаза горят так, что слуги забывают дышать. Но завтра к вам придут люди, и вы уже говорите так, будто должны выбирать между плохим и ужасным. Значит, нужен третий вариант. Да, он рискованный. Да, я могу ошибиться. Да, я понятия не имею, как управляют замком, зато прекрасно вижу, как им уже управляли без меня. Результат — ребёнок, который отдаёт игрушку, потому что заранее готов к обману.
Кайрен молчал.
Арина шагнула ближе к столу, поставив ладони на край.
— Дайте мне месяц. Не как жене, которой вы верите. Как человеку, который хотя бы смотрит туда, куда остальные не смотрели.
