Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай
— Что здесь происходит? — спросил он.
Оствер поклонился.
— Милорд, леди Элира обвиняет меня в краже средств дома.
Кража.
Слово прозвучало громче, чем её «да».
Арина резко сказала:
— Я сказала, что деньги исчезали.
— Вы сказали «обвиняю», — тихо напомнила Ровена.
Предательски честно.
Кайрен посмотрел на Арину.
— Доказательства?
Она открыла рот.
Закрыла.
Показала на книги.
— Суммы оплачены. Вещей нет. Дров нет. Учителя нет.
— Это несоответствия. Доказательства прямого умысла?
Она сжала пальцы.
— Пока нет.
— Тогда вы не обвиняете. Вы требуете проверки.
Оствер опустил глаза, но Арина увидела: он доволен. Не победно. Осторожно. Он понимал, что Кайрен только что остановил её.
И ей это не понравилось.
Совсем.
— Милорд, — сказала она, — с учётом состояния детской…
— Я видел состояние детской.
— Тогда почему…
— Потому что в этом мире одного гнева мало.
Фраза ударила неприятно точно.
Кайрен подошёл к столу, взял книгу, быстро просмотрел отмеченные строки.
— Оствер, все расходы по северному крылу за последние два года — в мой кабинет до вечера. Кладовые записи, кухонные выдачи, распоряжения кастелянши, оплата учителей, закупки одежды. Всё.
Управляющий поклонился.
— Да, милорд.
— До проверки вы не покидаете замок.
Лицо Оствера дёрнулось.
Совсем немного.
Но Арина заметила.
Кайрен тоже, кажется, заметил.
— Кастелянша, — продолжил он, — к закату в детской должны быть новые одеяла, одежда по размеру и полный запас дров на неделю. Не из будущих закупок. Из уже оплаченного.
Женщина склонила голову.
— Да, милорд.
— Ровена останется при леди Элире. Мина — при Ноэле до нового распоряжения.
Мина подняла голову с таким испугом и надеждой сразу, что Арине стало ясно: для девочки это повышение и наказание одновременно.
— Да, милорд.
— Все свободны, — сказал Кайрен.
Оствер ушёл первым. Кастелянша почти выбежала. Мина задержалась на секунду, бросила на Арину быстрый взгляд, будто хотела сказать спасибо или предупредить, но не решилась. Ровена осталась у двери.
— Ты тоже, — сказал Кайрен.
— Милорд, вы велели мне сопровождать…
— В коридоре.
Ровена вышла.
Дверь закрылась.
Арина и Кайрен остались вдвоём.
Она первой не выдержала:
— Вы меня одёрнули при нём.
— Я остановил ошибку.
— Вы дали ему почувствовать, что я не имею веса.
— Вы сами дали ему оружие.
— Я нашла, что Ноэля годами обкрадывали.
— Вы нашли признаки. Не доказали виновного.
— А пока мы будем собирать доказательства, все они успеют спрятать хвосты по кладовым.
— Поэтому я запретил Остверу покидать замок и потребовал все книги.
Арина замолчала.
Раздражение не исчезло, но ему пришлось подвинуться, потому что разум нехотя признал: да, Кайрен не проигнорировал. Он действовал. Просто не так, как ей хотелось. Не бурей. Стеной.
И, возможно, именно стена сейчас была полезнее.
— Я не привыкла молчать, когда вижу такое, — сказала она.
— Я заметил.
— Не говорите так, будто это недостаток.
— Это опасность. В этом доме слова имеют последствия. Особенно ваши. Особенно теперь.
Она машинально коснулась рукава.
Знак под ним отозвался лёгким теплом.
Кайрен проследил за движением.
— Он снова проявлялся?
— Нет.
— Если проявится — зовите меня.
— А если я не хочу?
— Всё равно зовите.
— Вы опять командуете.
— Да.
— Великолепный прогресс. Мы почти друзья.
— Мы не друзья.
— Не переживайте, милорд. Я тоже пока не шью нам общие браслеты.
Он устало посмотрел на неё.
— Вы понимаете, что Селеста теперь будет искать способ доказать вашу связь с запретной магией?
— А вы понимаете, что Оствер, возможно, не один?
— Да.
— И что Ноэль оказался удобной дырой в ваших книгах расходов?
Кайрен сжал челюсть.
— Да.
Арина вдруг выдохлась.
Злость держала её с самого утра, но теперь под ней обнаружилась усталость такая глубокая, что захотелось сесть прямо на пол. Она не сделала этого только потому, что рядом был Кайрен, а падать перед подозрительным драконом в планы не входило.
— Я не знаю, как быть леди Элирой, — сказала она тише. — Я не знаю, где в этом доме кладовые, кто кому подчиняется, почему Селеста разговаривает так, будто замок принадлежит ей, и какие ещё бумаги прежняя я успела подписать. Но я знаю, что ребёнок не должен платить за взрослые игры. Если для этого мне придётся научиться вашим правилам — научусь.
Кайрен смотрел на неё долго.
— И зачем вам это?
Арина почти сказала: «Потому что иначе я не смогу жить с собой». Но это было бы слишком открыто. Слишком по-настоящему.
— Потому что я уже пообещала ему спрашивать меня, а не стены.
Впервые его взгляд смягчился не полностью, не красиво, но на один едва заметный оттенок.
— Не давайте обещаний Ноэлю легко.
— Я не даю легко.
— Он поверит быстрее, чем вы готовы.
— Нет, — сказала Арина. — Он не поверит быстро. Его слишком хорошо учили не верить.
Кайрен отвёл взгляд первым.
И вот это молчание было тяжелее любого спора.
После полудня замок стал двигаться.
Не весь, конечно. Стены не бросились исправляться от её утреннего возмущения. Но в северном крыле появились слуги с дровами. Кастелянша прислала два одеяла, три комплекта одежды и пару мягких сапожек, которые, судя по виду, где-то давно лежали «для подходящего случая». Мина носилась между детской и прачечной с лицом человека, которому дали важное поручение и возможность не подвести.
Ноэль наблюдал за этим молча.
Арина пришла в детскую ближе к вечеру, когда камин уже горел ровно, а на кровати лежало новое тёмно-зелёное покрывало. Мальчик сидел у стола и смотрел на сапожки, будто они могли потребовать ответной услуги.
— Нравятся? — спросила Арина.
Он поднял глаза.
— Они мои?
— Если твой размер, то да.
— А если совет решит…
— До совета они всё равно твои. Обувь не должна ждать политики.
Он потрогал носок сапожка одним пальцем.
— Они мягкие.
— Это обычно считается преимуществом.
— У меня были мягкие, когда мама была жива.
Арина не двинулась.
Первое упоминание матери.
Тонкое. Осторожное. Ноэль сказал это не для жалости. Просто факт выпал из него, потому что новые сапоги нашли старую память.
— Она выбирала тебе вещи?
Он кивнул.
—
