Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу - Лина Калина

— Господин... эм. — Человечка неловко покашляла, пытаясь собраться. — Лорел...

Она стеснялась и избегала моего взгляда, что было забавно.

— Лорел, вы... меня понимаете? Слышите?

«Разумеется, слышу, глупая», — пронеслось в голове, но я предпочёл молчать. Люди меня утомляли.

— Дроу меня не понимает, — сказала она фамильяру. Тяжело вздохнув, человечка приблизилась ко мне и пояснила: — Видите ли, лорел, произошло недоразумение. Прошу прощения. — Её голос дрогнул, и она замерла, выбирая слова. — Я... хотела призвать удачу, а не... вас. Можете уйти? Пожалуйста, — добавила человечка, ещё больше покраснев.

«Можете уйти?» Это прозвучало почти как оскорбление. Я едва сдержал возмущение от такой дерзости этого человека. Ворн всегда утверждал: люди часто говорят, не подумав, так что мне не стоит удивляться.

— Точно не понимает, мистер Мотэ. Что мне с ним делать? — в отчаянии бормотала она, обращаюсь к шелкопряду. — Теперь, без сомнения, меня накажет ректор, а потом и отец... Мамочки, меня исключат из академии!

Её фамильяр развёл руками в жесте бессилия и исчез в воздухе, словно решив, что лучше сейчас сбежать.

Мы с человечкой продолжали мериться взглядами ещё несколько минут. В этом молчаливом противостоянии время будто замедлило бег. Её лицо приобрело забавный красный оттенок. Вид смущения, нарастающего на девичьих щеках, внезапно рассеял моё раздражение, вызванное человеческой дерзостью.

Внезапно человечка оживилась, словно вспомнила что-то важное и резко бросилась к окну. Я прищурился, пытаясь понять её замысел. «Она так испугана, что желает бежать через окно?»

Хм. Не хотелось бы добавлять Урлаху-Тору лишние хлопоты, обременяя ректора проблемой избавления от человеческого тела.

Человечка схватилась за шторы и буквально повисла на них, пытаясь, по всей видимости, открыть окно. Благодаря плотно задёрнутым занавескам, в комнате царила приятная полутьма. Однако девушка явно стремилась изменить эту обстановку, хотя ткань упорно сопротивлялась усилиям.

«Может, человечка хочет мне досадить?» — подумал я с недоумением, наблюдая за её неудачными попытками снять штору. «Не люблю свет».

Её действия вызвали у меня противоречивые чувства: удивление и нежелание вмешиваться. Я решил просто наблюдать — ведь не каждый день удаётся увидеть кого-то, ведущего себя так необычно.

Человечка уперто вцепилась в штору.

Рассматривая приоткрытую дверь кабинета, я всё же решил: она выбрала странный способ побега.

Но… возможно, ей просто приглянулась эта красная блестящая ткань? Ворн упоминал: женщины их вида обожают всё, что блестит. И я запомнил совет: если захочешь флиртовать, подари что-то сверкающее. Ухаживать я не собирался, но... «Разве мне жалко эту красную мерцающую тряпку?»

В конце концов, я потерял терпение. Оставив статуэтку мурлокса на столе, подошёл к девушке и с силой дёрнул за штору. Тяжёлая шелковая ткань напряглась, словно струна.

Крепления выдержали натиск.

Шелковая занавеска не порвалась, но издала лёгкий звук протеста, когда она окончательно оказалась в руках человечки.

Свет вечернего заката, мягкий и тёплый, внезапно наполнил комнату, вынудив меня инстинктивно отступить.

«Слишком ярко».

— Простите, — прошептала она, приблизившись, — лорел.

Снова ощутил тот чарующий запах, который сводил меня с ума. Теневые орхидеи.

Внезапно человечка окутала меня шторой. Её лицо горело от смущения.

Я был озадачен и молча наблюдал за девушкой, ощущая, как мягкая ткань касается моей кожи. Это был необычный, но заботливый жест.

— Э-это... чтобы вы... чувствовали себя... комфортнее, — с трудом выговорила она, продолжая пылать краской. — Я... Я не хотела, чтобы это звучало странно. Просто у нас не принято ходить голым, — человечка вздохнула. — Но вы, наверное, меня не понимаете.

В моём первозданном состоянии не было ничего постыдного. Но видимо, она краснела из-за меня. Я её смутил?

Поддавшись внутреннему порыву, я осторожно прикоснулся к вьющимся каштановым локонам. Они были мягче шёлка, легко скользя по пальцам. Человечка вздрогнула и затаила дыхание, но не отодвинулась.

— Я тебя понимаю, шарил, — сказал, неожиданно для себя используя это обращение. — Спасибо.

Глава 22

Финетта

Его голос, бархатный и низкий, заставил меня вздрогнуть.

Даже если закрыть глаза, я всё ещё видела обнажённую фигуру дроу, украшенную лишь чёрным поясом и кинжалами. Поэтому щёки горели не только от смущения, но и от осознания собственной глупости, когда думала, что дроу меня не понимает.

Его пальцы продолжали ласкать мои волосы, перебирая пряди, и я поняла: в глубине души не против такого внимания. И это осознание поразило. Если бы на его месте был Фредерик, я бы немедленно сбежала.

Однако передо мной стоял не жених, а дроу, чьё лицо притягивало взгляд не меньше его магического присутствия. Изящно очерченный нос, тонкие губы и глубокие лиловые радужки. Казалось, будто они поглощали в себя весь свет вокруг, занимая всю поверхность глазниц. Вдруг губы дроу незаметно приблизились, остановившись всего в нескольких миллиметрах от моих, заставив сердце замереть в ожидании.

И тут же дроу резко отклонился и отскочил в сторону. Сначала я не поняла, что случилось. Он бросился в конец комнаты, и только потом увидела: на самом верху книжного шкафа сидела чёрная кошка. Её шерсть блестела от гладкости. Вокруг шеи красовался серебряный ошейник, отшлифованный до зеркального блеска, украшенный круглым медальоном. Ярко-фиолетовые глаза, глубокие и непроницаемые, внимательно следили за каждым движением дроу.

— Иди сюда, Донетта, — приказал он.

Но кошка словно дразнила. Она вспыхнула фиолетовым огнём и появилась на другом книжном шкафу за мной.

Дроу сузил глаза. Его рука распахнула красную штору, покрывающую тело, заставив меня снова зажмуриться и покраснеть.

«Мамочки, какая непристойная ситуация для леди!» Нравы академии, безусловно, свободнее, чем дома. В империи Сагней после такого просмотра «прелестей» дроу мне пришлось бы выходить замуж. Не в силах сдержать любопытство, открыла глаза.

Кинжал в руке дроу искрился стальным блеском. С ловкостью он метнул оружие в направлении кошки, и я едва успела издать вздох:

— Нет.

Но уже было поздно.

Кинжал, подчиняясь какой-то неведомой магии, изменил свою форму, превратившись в плетёную сеть из серебристых нитей, которая взметнулась и расширилась в воздухе. С невероятной точностью сеть плотно обвила кошку, не оставив ей шансов на уклонение.

Через мгновение клубок осторожно приземлился у моих ног. Животное казалось сбитым с толку, но, кажется, не чувствовало ни боли, ни страха.

Дроу изящно подхватил сетку пальцем и поднял до уровня глаз.

— Хорошо, Донетта. — Он выставил вперёд другую руку, и со стола в неё переместилась статуэтка. Она излучала мягкий сиреневый свет, освещая нас обоих.

Ониксовая чёрная кошка сидела на пьедестале, на котором я заметила зарубки. Пытаясь их сосчитать, я постоянно терялась в счёте; казалось, их было