Нерушимые узы - Джей Бри

— Нет никого сильнее нас, — голос Грифона вырывает меня из мыслей, и я подскакиваю на целый метр.

Я забыла, что он шёл за мной и снова имеет прямой доступ ко всем мелочам в моём мозгу.

Когда я останавливаюсь перед спящим Гейбом, Прорицатель подходит ко мне и прижимается сбоку — тепло его тела обжигает меня.

Мне приходится прочистить горло, чтобы снова обрести голос:

— Если ты так говоришь… Но всё, что я знаю, — это то, что бог, который там был, сумел подавить нас всех той болью, которой он владеет.

Его большая рука медленно тянется ко мне — достаточно медленно, чтобы я могла отстраниться, если захочу. Но я не отстраняюсь, и он прижимает ладонь к моей щеке; из его груди раздаётся довольное урчание — совсем не похожее на Грифона.

Мне хочется хихикнуть от этого звука.

— Та атака пробудила меня. Узы Бога теперь завершён, и ты больше никогда не почувствуешь той боли. Я об этом позабочусь. Мы все позаботимся.

Я киваю, слишком уставшая, чтобы задавать вопросы, и ещё сильнее прижимаюсь щекой к его ладони. Не уверена, хочет ли он такой ласки или просто терпит человеческое взаимодействие, потому что я так сильно его жажду, — но в любом случае я это ценю.

Он обхватывает моё лицо второй рукой и тихо шепчет:

— Я ждал тебя. Мы все ждали этой жизни, этих сосудов… и тебя. Ты так же важна для меня, как и Узы внутри тебя. Теперь я это вижу совершенно ясно, без сомнений.

Мне кажется, я тоже ждала Узы богов.

Как будто всё это время я задерживала дыхание — и только сейчас, наконец, выдохнула и это заметила. Мои Узы впервые по‑настоящему спокойны внутри меня, по‑настоящему отдыхают в полном умиротворении, а лихорадочная энергия, о существовании которой я не подозревала, наконец ушла.

Я в мире с собой.

Я снова поднимаю взгляд на глаза Прорицателя и вижу в его взгляде прежний голод. Только теперь мы в моей спальне, и ничто особо не мешает нам что‑то с этим сделать. Никаких рассказов о смерти и разрушениях, которыми нужно поделиться, никаких богов боли, уставившихся на нас, никаких обязательств, встающих на пути — только Группа Привязанных, полная чрезмерно заботливых, нервных мужчин, которые, возможно, захотят разорвать Прорицателя на части за то, что он смотрит на меня так, будто хочет вскрыть меня самым приятным из возможных способов.

Широко распахнувшаяся дверь ванной вырывает меня из потока мыслей и напоминает, что вся моя Группа Привязанных прямо сейчас находится в моей спальне со мной. И хотя у нас определённо бывали, кхм, групповые интимные моменты, они точно не начинались вот так.

Мне до сих пор чертовски неловко из‑за этого.

Я отстраняюсь от Прорицателя, наклоняюсь и убираю волосы с лица Гейба, чтобы отвлечься, — прижимаюсь поцелуем к его губам, но он не просыпается. Он никак не реагирует, только вздыхает. Я знаю это чувство — сама дюжину раз так отдыхала, — и просто поплотнее укутываю его одеялом.

«Мне не нравится, как он на тебя смотрит, Сладкая».

Я не поднимаю глаз и не реагирую на слова Атласа. Нет смысла затевать ссору. «Он в порядке. К тому же он тоже слышит тебя здесь. Просто из вежливости не указывает на это».

Норт обходит Прорицателя, нарочито не глядя на угрюмого бога‑союза, а только на меня, и я мягко улыбаюсь ему — той улыбкой, которую берегу только для своих Привязанных. Он улыбается в ответ, потом осматривает меня с головы до ног, проверяя, нет ли каких‑то повреждений, — но, благодаря Прорицателю, я полностью исцелена.

Дрожь предвкушения пробегает у меня по спине.

— Мне не важно, чего хочет бог‑связи, Привязанная. Чего хочешь ты? Если ты устала, тебе нужно отдохнуть. Всё остальное может и подождёт.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова, мой взгляд мечется между ними. Я не хочу начинать ссору. Я определённо слишком устала для этого — но достаточно ли я устала, чтобы отказать Узам бога в том, чего он хочет?

Нет.

Мне нужна эта связь так же сильно, как и ему, и мои Узы очень заинтересованы в тёмном голоде в его пустых глазах.

Просто кажется невозможным говорить, когда они все так на меня смотрят.

— У тебя встреча утром. Иди поспи, брат.

Облегчение накрывает меня словами Нокса, напряжение покидает тело в мгновение ока. Когда Норт это замечает, он поворачивается и кивает ему, затем наклоняется, чтобы поцеловать меня, и направляется к двери. Уверенности в том, что его брат рядом со мной — сколько бы времени тот не счёл нужным здесь провести, — ему достаточно.

Но Атласу этого недостаточно.

Нокс с минуту сверлит его взглядом, а потом говорит:

— Ты тоже, Бассинджер. Я позову вас обоих, если что‑то понадобится.

Это код Дрейвенов для «если тут всё полетит в тартарары», потому что сомневаюсь, что есть много такого, с чем Нокс не смог бы справиться сам.

Норт бросает взгляд на Атласа и толкает дверь, жестом приглашая его выйти.

Я жду, что сейчас начнётся спор, — но проходит целая напряжённая минута молчания, прежде чем Атлас всё‑таки наклоняется и целует меня. Без лишних слов он уходит. Норт бросает на меня взгляд — полный огненного обещания и собственничества — и тоже уходит.

Нокс стягивает куртку, и тени отступают от его тела: Мефис и Процел формируются у его ног. Он садится в небольшое мягкое кресло в углу и устраивается там молча — спокойный и уверенный в себе, как всегда, в этот момент и перед тем, что вот‑вот произойдёт. Но чем дольше я на него смотрю, тем сильнее колотится моё сердце в груди.

Он здесь, чтобы защитить меня.

Так же, как Грифон, когда мы связались, — тогда Нокс не желал находиться со мной в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы заниматься со мной сексом. Он здесь, чтобы убедиться: этот бог‑союз действительно доставит мне удовольствие и отнесётся ко мне с тем же уважением, с каким отнеслись бы они все.

Он будет наблюдать за всем этим.

Мой взгляд снова падает на Гейба — проверяю, точно ли он спит. Беспокоиться не о чем: он крепко спит. Моя единственная реальная тревога насчёт того, что он проснётся, связана с тем, что он всегда был самым осторожным из моих Привязанных в вопросах секса — тем, кто проводит черту там, где мои Узы берут контроль.

Я не лгала, когда