Нерушимые узы - Джей Бри
Только когда я полностью теряю контроль над своими ногами, он отрывается, чтобы глотнуть воздуха. Он перемещает меня так, словно я ничего не вешу, пока не усаживает к себе на колени. Его руки крепко держат мои бёдра, когда он медленно насаживает меня на свой член. Я обхватываю его шею руками и крепко держусь, пока он берёт меня; его пустые глаза, не моргая, следят за совершенной агонией на моём лице.
Когда я наконец снова могу пользоваться ногами и сдвигаюсь так, чтобы правильно оседлать его член, а не двигаться по его воле, он откидывается назад, чтобы в полной мере насладиться видом.
Его взгляд прикован к месту, где мы соединены; влажные звуки от моих движений непристойно разносятся по комнате, пока я орошаю его бёдра своим соком.
Я всё ещё хочу большего.
Если уж на то пошло, секс с Узами бога только придал мне энергии. Каким‑то образом он открыл запас сил, о котором я не подозревала. Улыбаясь ему сверху вниз — мои бёдра по‑прежнему скользят вверх‑вниз по его члену, — я бросаю взгляд туда, где Нокс наблюдает за нами.
Его глаза стали чёрными.
Он всё ещё держит себя в руках — это ясно видно, — но и его союз тоже на поверхности. Нокс всегда хорошо уживался с тем, кто живёт внутри него, и даже сейчас он готов играть по правилам.
Я хочу их всех.
Уза Бога перемещает меня на свою грудь, укладывает так, что поза становится зеркальным отражением той, что была, когда мы с Ноксом соединились. За моей спиной раздаётся шорох одежды.
Торжествующая улыбка расцветает на моём лице.
Два пальца, смазанные лубрикантом, прижимаются к моему анусу, на мгновение замирают — и погружаются внутрь, мягко сгибаясь, пока он растягивает меня. Я подаюсь назад, ощущая их обоих во мне одновременно: член Грифона широко раскрывает меня, а пальцы Нокса готовят мой анус для него.
Я могу получить их вместе.
Сама мысль об этом заставляет мою промежность сжиматься, а бёдра дрожать — я стараюсь не рухнуть на Узы бога целиком. Я ещё не пробовала такого — с тех пор, как Нокс и его Узы делили меня в ту ночь, полную теней, шёпотов и властных требований.
Свободная рука Нокса скользит вверх по моему боку, чуть перемещает меня, пока он не находит нужный угол и не входит в меня — сначала медленно, и с моих губ срывается низкий стон. Он двигается осторожно, пока не убеждается, что я могу это выдержать, — а затем задаёт жестокий темп. Хотя он никогда этого не говорил, думаю, наблюдение за тем, как другой Привязанный берёт меня, сильно возбуждает Нокса, и ему не нужно многого, чтобы дойти до предела.
Руки Прорицателя сжимают мои бёдра, удерживая на месте, пока он берёт меня. Его член скользит в моей промежности в такт с членом Нокса в моём анусе — так, что кто‑то из них всегда во мне. Я чувствую себя настолько полной, что готова закричать, настолько полной, что, кажется, вот‑вот разорвусь по швам, — но мои Узы извивается в груди. Они ликуют и давят на кожу, словно хотят вырваться наружу и поглотить их обоих целиком.
Когда движения бёдер Прорицателя начинают сбиваться, его челюсть сжимается — он наблюдает снизу, достигая собственного пика, — мои Узы вырываются и сливаются с ним, скрепляя их вместе собственным требованием внимания.
Они хотят миллион невозможных вещей — но, чёрт возьми, кажется, Узы бога готовы дать им всё, чего они хотят, и даже больше. Всё. Абсолютно всё — высший акт истинной преданности.
Пальцы Нокса крепко обхватывают моё запястье, оттягивают руку назад и прижимают меня к своей груди. Я настолько полна, что не могу говорить, не могу думать, не могу дышать — и он шепчет мне на ухо:
— Ты хочешь всех своих Привязанных? Хочешь, чтобы каждая дырка была заполнена? Чтобы каждый из нас брал тебя, пока не насытится этой сладкой, ядовитой промежностью?
Мой разум рассыпается в тот момент, когда он произносит слово «ядовитая» — в его тоне звучит дразнящая ласка и свидетельство того, как сильно всё изменилось между нами. Низкий стон вырывается из моих губ, бёдра Нокса продолжают двигаться во мне в том же жестоком ритме, пока он следует за мной за край.
Прорицатель наблюдает за нами обоими — его немигающие пустые глаза неестественно ярко светятся в темноте комнаты.
Голова Нокса опускается на моё плечо, его волосы падают мне на щёку, когда он вдыхает мой запах. Когда я открываю глаза и смотрю вниз, я наконец вижу зелёные глаза Грифона, глядящие на меня.
Узы Бога удовлетворён.
***
Я просыпаюсь — сплошные ноющие мышцы и ломота в костях. В голове будто воздух, и мне требуется минута, чтобы вспомнить, где я, чёрт возьми, нахожусь.
Нокса нигде не видно, но Гейб всё ещё похрапывает на дальнем краю кровати — также измождённый после своего превращения, как я после обмена энергией. И, что удивительно, Грифон тоже лежит с нами в постели. Обычно он первым встаёт и выходит из комнаты по утрам.
Его рука закинута на глаза, дыхание ровное, сердце мерно бьётся в груди — я слышу его ухом. Я лежу какое‑то время, прислушиваюсь и смотрю на него, наклонив лицо в его сторону, наслаждаясь тишиной комнаты.
Когда его рука наконец двигается и глаза открываются, я с облегчением вздыхаю, увидев их ясный зелёный оттенок.
— Ты скучала по мне, Привязанная? — тихо шепчет он, и я киваю, наклоняюсь и медленно целую его, радуясь, что его руки ощущаются как всегда, когда он крепче притягивает меня к груди.
Как бы я ни любила его Узы и то, как они поклонялись мне прошлой ночью, этого человека я люблю сильнее. Странно ли выбирать любимчиков?
— Пока я твой любимчик — нет, — снова бормочет Грифон себе под нос, притягивая меня к новому поцелую и нежно обхватив моё лицо ладонями.
Я прижимаю лоб к его лбу, наслаждаясь этим тихим моментом только для нас двоих в темноте, и
