Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

— Подумайте ещё, инспектор.

— Ну… — Гримз задумался, внимательно меня разглядывая. — Ну, он был чуть выше вас, пожалуй, и шире в плечах. И держался как-то надменнее, что ли… Ах да! У первого дроу на скуле были две тёмные отметины… справа.

— Эйдглен, — процедил я, с трудом сдерживая гнев. — Вы сказали, что руны были другие. Сможете нарисовать?

Гримз с неловкостью почесал затылок и кивнул.

— Да, конечно, — он схватил со стола лист пергамента и заскользил по нему чернильной ручкой.

Я не удивился, увидев знак Тир'эллонов.

— Тот дроу что-нибудь говорил?

— Да вроде нет… Сказал, что профессор Гаррет просил забрать. И всё. Вот я и отдал, — ответил инспектор.

— Сколько времени прошло?

— Мм, — инспектор пожевал губу. — Меньше часа.

— Хассет! — рявкнул я, вылетая из кабинета. «Этот червь обвёл меня вокруг пальца!»

Мурлоксы...

Внезапная догадка промчалась ледяным вихрем.

«Но как? Как Эйдглену удавалось быть невидимкой прямо у меня под носом?»

Сердце заколотилось о рёбра, перед глазами вспыхнула наша последняя встреча.

Глава 11

Эйдглен

Я откинулся на мягкие подушки кресла, чувствуя, как вибрация магического барьера приятно щекочет кожу. За толстым стеклом кофейни кипела жизнь, но мой взгляд был прикован к одной точке — участку напротив. Элкатар выскочил из него словно ошпаренный. Он бросился к ожидающему его экипажу.

— Беги, Алеан'етт. Беги, — прошептал, смакуя терпкий кофе.

«Спешка — твой вечный спутник, не так ли? Жалкие попытки сделать вид, что ты принял мою игру, лишь забавляют. Сам загнал себя в клетку. Ключи от которой я держу в руках. Немного времени — и игра закончится». Осталось всего ничего: статуэтка у меня.

Девчонка на крючке... да и этот юнец, возомнивший себя магом, ещё сыграет свою роль.

Но в этот момент я вдруг вспомнил: пирожок. Мятный, в форме листа.

Нелепица.

Я отогнал глупое воспоминание о детской руке, сжимающей пряник.

Всё равно девчонка теперь моя.

Внезапно, как удар кнута, плечо пронзила боль — напоминание о нашей последней встрече. Рана, оставленная кинжалом Элкатара, зудела, требуя отмщения.

— Очень скоро ты заплатишь за всё, червь, — прорычал я, поглаживая в кармане статуэтку. Она пульсировала, будто живое сердце, источая древнюю магию. Силу, которая вскоре станет моей.

Я поднялся, не отрывая взгляда от удаляющегося экипажа. Из кармана достал купюры, кельмы, и, отсчитав больше, чем следует, бросил на стол. Время и деньги — ничто по сравнению с моей целью.

Вырвавшись из удушающей духоты кофейни, ступил на мостовую, направляясь к Академии.

Имя Алеан'етт — яд в моих венах. Оно напоминает о том, как Элкатар украл мою честь. Мы были соперниками с самого детства. Два дроу, жаждущих власти и признания. Оба — сыновья Матери Эшандара — Зе'тал. Оба — прирождённые воины. Но Элкатар... он всегда играл грязно. Завидовал успеху: каждому подвигу, каждой капле уважения, что стекалась к моим ногам.

Когда мы оба достигли ранга магистра, соперничество переросло в открытую войну. Но даже тогда я не представлял, что Элкатар падёт так низко.

Отравить рабыню... жену собственного отца! И всё ради того, чтобы обвинить в этом меня. Очернить моё имя.

Пусть Элкатар тешит себя мыслью, что всех обвёл вокруг пальца. Я вижу правду в его глазах. Он забрал мою честь!

Называет меня врагом? Что ж, пусть так! Я с радостью приму этот титул. Потому что в моём сердце нет места для жалости к тому, кто готов на подобную низость. Второй день Кровавого Ливня стал днём его последней победы. Как только метка на лопатке девчонки, этого отродья поверхности, пробудится, я убью обоих.

И моя честь будет отомщена.

* * *

2-й день Кровавого Ливня, 178 год правления Матери Зе'тал (2 сентября по человеческому календарю)

До начала ритуала Финетты

— Трое, — прошипел я, чувствуя, как холодный камень храма Лаос приятно холодит кожу, разгоряченную нетерпением. — Близко. Уберите лишних. Элкатар — мой.

Терион Мертон, истинный сын драконьего рода, верный драконид-наёмник коснулся сердца и склонил голову.

— Как прикажете, господин. Статуэтка у Алеан'етт?

— Да. Я сам её заберу.

Терион коротко кивнул. Отряд бесшумно рассредоточился по коридору. Воздух сгустился, предвещая схватку.

По тёмному, каменному потолку, скользили пауки. Алые, многофасеточные глаза, горели огнём. Хитиновые панцири, мерцали в призрачном свете, магических кристаллов.

Терион подал знак остальным: ни шагу назад.

В главный зал храма Элкатар не войдёт!

Добыча приближается.

Каменные своды коридора, покрытые плесенью и лишайником, приглушали звуки шагов. Я чувствовал, как пауки, повинуясь моим мыслям, крадутся по потолку так же бесшумно, как и сами тени.

До меня доносилось эхо шагов. Враги совсем близко.

Из-за поворота выплыла первая магическая сфера, выхватив из темноты фрагмент резной арки. Затем показались двое рабов — громила в латах и щуплый паренёк в мантии.

А вот и он — Элкатар. Шёл слегка позади, сжимая в руке кинжал. На лице — усталость и напряжение. Этот червь всегда был слишком живучим.

«Ничего. Скоро твоё упрямство тебя и погубит».

Они поравнялись с нашей аркой.

Ещё миг…

Пауки молниеносно бросились на врагов. Один из них, словно чёрная молния, спикировал с потолка на громилу-раба, сбивая его с ног.

Второй опутал мальчишку липкой паутиной, превращая его в беспомощную куколку. Элкатар, уклоняясь от хелицер третьего паука, отбил атаку Териона.

Бой был неравный. Терион по моему знаку, начал изматывать противника ложными выпадами и хитрыми уловками. Он метнул клинок в горло.

Элкатар увернулся. В тот же миг хелицеры пауков щёлкнули у самого его лица. Он взмахнул кинжалом, прочертив в воздухе сверкающую дугу, отсекая лапу одного из монстров. Из раны хлынула густая, чёрная, как дёготь, жидкость.

Алеан'етт кружил в танце, уклоняясь от хитиновых лап и ядовитых укусов паука. Его кинжалы мелькали серебром, оставляя на монстре все новые раны. Но даже его мастерства не хватало, чтобы одолеть трёх чудовищ сразу.

Я замер, лениво наблюдая за боем. Я хотел, чтобы Элкатар молил о смерти, глядя мне в глаза.

Мальчишка, барахтаясь в липкой паутине, пытался помочь хозяину и активировать руну, но Терион молниеносным броском кинжала заставил раба замолчать.

Громила-раб рычал и скрежетал зубами, но был бессилен.

«Элкатар выдыхается», — с ледяным спокойствием отметил я. Но вместо того, чтобы насладиться агонией врага, я сконцентрировался. Пауки лишь ширма. Отвлекающий танец, прикрывающий мой главный удар.

Алеан'етт парировал выпад Териона, отступая к стене.

Воздух вокруг меня загудел от напряжения.