Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская
Так и с магией. Для любого волшебства нужно было увидеть нити чародейства, подцепить одну из них и прикрутить к предмету или сплести в заклинание. Чтобы это сделать, требовались четыре вещи: правильным тоном сказанные слова, выверенные жесты, чародейская воля и то самое, к чему будешь прикреплять. В наше время это называли основой.
Например, надо тебе кому-нибудь глаза отвести. Для этого надо знать слова особые да как их верно сказать, как руками взмахнуть. А желание своё надобно от требухи и отвлечений очистить, чтобы оно в уме единственное сияло, без примесей. Тогда нити станут видны, останется только их к человеку направить, вот заклинание и пришьётся. Ну, если задача какая-то особо редкая и сложная, то придётся ритуал провести, но это не для новичков.
То же и с амулетами. Амулет — это по сути-то бумажка или деревяшка, на которую руны нанесены. Руны у людей и до всякой магии были. Правда, раньше они были попроще — этакие картиночки, какими безграмотные пользовались, чтобы значение передать: вроде как человечек, домик, лошадка… Потом-то азбуку создали, и в рунах отпала надобность, но накопилось их уже немало. А после пришла магия, и вот тут-то руны и получили свою вторую жизнь. Ведь из таких рисуночков можно было составить целый узор, а то и текст, привязать к нему нить чародейскую, и будет амулет работать даже когда самого чародея рядом нет. Главное — чтобы значение рисуночка по смыслу походило на то заклинание, что ты хочешь закрепить. Скажем, нужна защита — рисуешь руну «щит», а нужно, чтобы от дверной ручки пальцы обжигало — то руну «костёр» и в том духе дальше.
Правда, чтобы невежды случайно чего не натворили, решено было руны чуток приукрасить, чтобы они вились и свивались в единое плетение, и не понять было, где какая, если нарочно не учился у знающих людей. Потому чужой амулет не так-то просто повторить, надо сначала все руны разобрать, а их чем дальше, тем больше усложняют и прячут. В моё время раздобыть новые рунические сочетания стоило немалых денег, а в иных случаях только вступлением в чужой клан и оплачивалось, чтобы потом всю жизнь на тех же Тихоходовых горбатиться. Но в Школе, к счастью, их давали все, какие есть, и я сразу завела зачарованную тетрадь, чтобы сочетания рун записывать и на долгую жизнь сохранить.
В моё время уже изрядно развилась и артефакторика. Артефакты — они как амулеты, только из нескольких частей, и на каждую свои руны нанесены, так что можно гораздо более сложное действие им придать, но зато и магия в них со временем выгорает, надо пополнять. Здесь же про артефакторику пока не говорили, наверное, её не с первого года изучают, и, как по мне, это разумно.
Однако наши нынешние преподаватели поражали воображение разнообразием подходов. Что ни урок, то с нового угла. Всё равно как на лошадь каждый раз с новой стороны забираться — то через голову, то через круп, копытом получая.
Особенно впечатлило меня первое занятие у Правдослава Яромировича, который вёл предмет под названием «практическое заклинательство». Одевался этот учитель в дорогие ткани, но почему-то всегда выглядело это, как будто дерево в кафтан нарядили. Зато этот крепкий, спокойный мужчина легко представлялся в кольчуге и с мечом. Как его такого уговорили учить недорослей?
— Сегодня я желаю посмотреть, что вы уже умеете. Сделаем так. Вы показываете что-то самое простое, что можете, а потом пытаемся чуть его изменить. Готовы?
Ишь какой, подумала я тогда. Явно хочет какие-то новые чародейские приёмы от нас узнать. Заклинаний ещё мало известно, вот и ищут везде, даже среди первогодок! Ведь как люди понимают, что тот или иной — чародей? Да потому что сила у него прорезается и вершит что-то небывалое. А разок такое отколешь — вдругоряд уже по желанию сможешь. Вот и выходит, что в каждой деревне найдётся хоть один необученный чародей с одним-единственным заклинанием. Кто-то воду в чае одним желанием закручивает. Другой царапины заговаривает. Третий может заставить тучи развернуться в обратную сторону. Тут уж как повезёт.
А Правдослав Яромирович, видать, решил наши умения записать, чтобы следующим ученикам побольше было, чего преподать. С одной стороны, оно и понятно, откуда-то же надо брать новые заклинания, особенно жесты. А с другой, как-то я ожидала, что это Школа чародейства меня учить будет, а не я — Школу.
Так я думала, пока этот урок не перевернул мои представления о магии полностью.
Глава 5.1
Нам принесли необходимое. Правдослав Яромирович попросил поднять руку тем, что готов показать своё умение. Как ни странно, первой вызвалась Бажена из рода деревенских знахарок. У неё даже фамилии не было. Зато знаний хоть отбавляй. Она поставила перед собой стакан воды, села рядом и начала что-то шептать. Тихо, ритмично, завораживающе. У меня даже голова закружилась. Кто-то отвернулся, не в силах смотреть. Учитель же взгляда не отрывал. Не отводила глаз и я. Хотя смотреть почему-то было больно. Вдруг на миг показалось, что в комнате потемнело, но тут же всё закончилось.
Бажена тяжело выдохнула и с трудом разогнулась, откидываясь на спинку стула. Потом поставила стакан перед хлюпающим носом Кудеяром, сидевшем в первом ряду, и приказала:
— Пей.
Тот отшатнулся и хотел уже было возразить, но наткнулся взглядом на состроившего зверскую мину учителя и, жалостливо вздохнув, выпил воду залпом. Стакан звякнул о деревянную крышку стола, и в тишине потянулось ожидание. Зелью, или как это назвать, потребовалась минута, чтобы Кудеяр перестал хлюпать носом.
— Горло не болит, — удивлённо выдохнул он. — Месяц не отпускало.
Бажена с явным облегчением рассмеялась. А народ вокруг шумно зарадовался.
— Прекрасно, — похвалил её и Правдослав Яромирович. — Ты использовала заговор и волю. Это отличный способ. Тебе он очень пригодится. Теперь попробуй вот что.
Он достал из коробки перед собой небольшой спил дерева размером с яблоко и отдал ей.
— Попробуй заговор применить для амулета. Любого назначения. Хоть против той же простуды. Или там… для того, чтобы её не подхватить.
— Но заговор же… только для воды, — растерянно возразила Бажена. — Травок ещё можно добавить.
— А ты попробуй. У моей знакомой знахарки получилось. Чем ты хуже? — учитель улыбнулся и, посмотрев на взбудораженных учеников, спросил: — Кто следующий?
Вперёд вышел Мезислав Швец из семьи портных. Он взял кусок ткани, разрезал
