Запад Проклятых - Никки Сент Кроу

Я немного потрясена тем, как радостно эти люди относятся к телу, лежащему позади меня. Неужели она правда была настолько ужасной?

Полагаю. Она ведь напала на меня. И не слушала ни слова из того, что я говорила, почти как дикий зверь, жаждущий крови, без всякой логики в поступках. Может, если бы она остановилась на одну минуту и дала мне заговорить, мы бы смогли прийти к пониманию. Она была бы жива, а я не была бы убийцей.

Но, с другой стороны… эти люди не праздновали бы своё освобождение от неубиваемой ведьмы.

Во что я вляпалась?

Или, скорее, во что меня уронило.

Я поднимаю взгляд к потемневшему небу. Там почти ничего не видно, кроме клубящейся черноты, окантованной сине-серебряным. В нём нет ничего, что помогло бы мне сориентироваться. Я могла быть в Канзасе, Миссури или Калифорнии.

— Возьмите туфельки! — кричит чей-то голос из толпы.

Я снова поворачиваюсь к людям.

— Да! — соглашаются несколько человек. — Волшебные туфельки!

— Какие туфельки? — спрашиваю я.

Матиан подходит к ведьме и стаскивает обувь с её ног. Мёртвые ноги глухо падают обратно на землю. И как только туфли оказываются сняты, её тело сжимается само в себя и превращается в пыль.

Я несколько раз моргаю, прочищая зрение, но кучка пепла остаётся на месте. Никого из жителей Краёв, похоже, не тревожит то, что тело буквально рассыпалось в прах.

Я никогда не была в Калифорнии, да и в Миссури, если уж на то пошло, но что-то подсказывает мне, что меня занесло гораздо, гораздо дальше.

— Теперь они ваши, Волшебница Дороти, — Матиан склоняет голову и протягивает мне туфельки.

Покроем они напоминают балетки на маленьком каблуке. Кажется, что они сделаны из мягкой кожи, но даже без солнечного света мерцают, как серебро.

Такие туфельки предназначены для костюма на Хэллоуин. Или для театрального представления.

У меня никогда не было ничего настолько изящного.

— Я не стану забирать обувь мёртвой женщины.

— Это не обычная обувь, — говорит Аакин.

— Это могущественные туфельки, — добавляет Матиан. — Зачарованные магией.

— Магией. Серьёзно? — смеюсь я.

— Да, — Матиан меняет хватку, и туфельки сверкают.

— Какой магией? — спрашиваю я.

Все они переглядываются.

— Ну… мы не знаем, — хмурится Матиан.

Конечно, не знают.

— Кажется, я схожу с ума.

— Не бойтесь, — Аакин хлопает в ладони один раз. — Сегодня вы совершили великое дело. Да благословят вас Кардинальные Боги, если они вернутся к нам.

Я тру лицо, забыв, что всё ещё покрыта кровью. Часть размазывается по щекам. Ворча, пытаюсь стереть её рукавом ночной рубашки, но не уверена, что это сильно помогло. Ночная рубашка тоже вся в крови.

— Мне нужно вернуться домой, к тёте и дяде, — говорю я им и оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то знакомое. — Как мне туда попасть?

— Где дом? — спрашивает Матиан.

— Канзас.

Аакин засовывает руки в карманы брюк и неохотно пожимает плечами.

— Оз со всех сторон окружён непроходимой пустыней. Если ваш Канзас за пустыней, мы не знаем способа туда добраться.

— Что такое Оз?

— Это Оз, Волшебница, — свободной рукой Матиан разводит в сторону, указывая широким жестом вокруг. — Всё это — Оз. Вы стоите в нём.

— Я никогда не слышала об Оз. Это в Оклахоме?

Они моргают, глядя на меня.

— Может, в Небраске?

— Есть только Оз, — качает головой Матиан.

Уперев руки в бока, я отхожу, чтобы подумать. Тётя Эм сойдёт с ума от тревоги. Дядя Генри не сомкнёт глаз, пока не найдёт меня. А если кто-то из них пострадал во время бури…

Если дом сорвало с фундамента, значит, амбару тоже, скорее всего, досталось. Нужно проверить животных, сделать ремонт.

Мне нужно домой.

— Есть здесь кто-нибудь ещё, кто хоть что-нибудь смыслит в географии?

Я оборачиваюсь к фермерам и вижу Клео, стоящую всего в нескольких сантиметрах позади меня.

Я отскакиваю, испуганная. Она не издала ни звука.

— Лучше возьми туфельки. Сила по праву твоя.

Проклятия, ведьмы, палочки и волшебные туфельки.

— Что это за место, Клео? — я слышу тревогу в собственном голосе, дрожащую мольбу. Мне хочется, чтобы она дала мне ответ, в котором будет смысл.

— Ты правда не знаешь?

Её тёмные брови сходятся над глазами. Она изучает меня, как загадку, которую отчаянно хочет понять.

— Возьми туфельки. Скорее.

Именно срочность в её голосе наконец заставляет меня двинуться. Я тянусь к туфлям, и в тот миг, когда мои пальцы касаются мягкой блестящей кожи, воздух рядом со мной хлопает, и бледные руки тянутся сквозь мерцание света.

— Я заберу их, — говорит голос, и туфельки выхватывают у Матиана.

ГЛАВА 8

ДОРОТИ

Клео издаёт испуганный звук, а потом мгновенно опускается на колени.

На оба колена, замечаю я, голова склонена, плечи сгорблены. Если бы она опустилась ещё ниже, целовала бы землю.

Аакин и Матиан быстро следуют её примеру, и Матиан говорит:

— Светлых вестей вам, Добрая Ведьма Севера.

Золотой свет кружится вокруг фигуры, когда та выходит из туманного сияния.

Женщина медленно обретает очертания.

Я прочитала много сказок, и в детстве, и уже взрослой.4 Ничего я не люблю больше, чем фею-крёстную. Феи-крёстные предвещают благословения и удачу.

Эта женщина одета именно как одна из них: в платье с пышной юбкой и лифом, идеально подогнанным по её телу. Звёздчатые бриллианты мерцают на ткани.

Есть в ней только одна несостыковка: она моложе меня. Ей едва ли дашь больше двадцати.

— Мы собирались приветствовать вас, — говорит Аакин, всё ещё уткнувшись взглядом в землю. — Примите наши извинения.

Улыбка женщины натянута на зубах. Её внимание переключается на меня, и мне тут же хочется сжаться.

Мне знакомо это ощущение, когда тебя разглядывают, оценивают, словно соперницу.

Напряжение заполняет пространство между нами, напоминая мне о едва заметной перемене на ферме, когда к стаду приводят нового быка.

— Не тревожьтесь, — говорит женщина и наконец отводит взгляд.

Мои плечи расслабляются, и я выпускаю воздух.

— Я явилась как раз вовремя! — она поднимает туфельки. — Нельзя позволить такой могущественной вещи оказаться не в тех руках. Лучше я заберу их на…

Туфельки исчезают в завитке дыма.

Рот женщины приоткрывается, и она оглядывается по сторонам.

— Что сейчас произошло? — спрашиваю я уже в сотый раз.

У меня точно сотрясение. Я точно брежу.

Толпа перешёптывается.

Женщина смеётся, но в этом звуке трудно не заметить нервную нотку.

— Скользкие маленькие вещицы! Уверена, они скоро снова объявятся.

— Простите, — начинаю я. — А вы вообще кто?

Женщина делает шаг вперёд. Её движения преувеличенно