Гувернантка для Дракона - Мария Соник
— Проходите, Элис, — сказал он, указывая на стул напротив. — Присаживайтесь.
Она села, чувствуя себя неуютно. Игнатий пододвинул к ней чашку.
— Чай? Эльфийский, успокаивающий. Я подумал, что вам может понадобиться.
— Спасибо, — растерянно сказала Элис. — А в чем, собственно, дело? Тэд что-то натворил?
— Тэд? — Игнатий удивленно поднял бровь. — Ах да, Тэд. Нет, с ним все в порядке. Наоборот, я хотел поговорить о его… прогрессе.
Он развернул один из свитков. Там аккуратным почерком были выписаны какие-то пункты.
— За месяц занятий, — начал он официальным тоном, — юный лорд Теодор демонстрирует следующие улучшения: перестал жечь мебель в своей комнате (теперь жжет только в специально отведенном месте), научился пользоваться столовыми приборами (правда, иногда путает вилку с кинжалом, но это, как вы объяснили, поправимо), перестал пугать прислугу внезапными появлениями в драконьей ипостаси…
— Искорку он, правда, все еще пугает, — вставила Элис. — Но она уже привыкла.
— Искорку, — повторил Игнатий, и в его глазах мелькнула улыбка. — Да, этот… питомец стал отдельной статьей расходов. Съела половину запасов мяса и подпалила ковер в гостиной.
— Это она от любви, — серьезно сказала Элис. — Тэд объяснил, что так она выражает привязанность.
— Привязанность, которая стоит мне нового ковра. — Игнатий отложил свиток. — Но я не об этом хотел поговорить.
Он встал, прошелся по кабинету. Элис следила за ним взглядом — такой мощный, такой величественный, и при этом такой… взволнованный? Нет, не может быть.
— Элис, — сказал он, останавливаясь у окна. — Вы изменили моего сына. За месяц вы сделали то, что я не смог сделать за двести лет. Он стал спокойнее, добрее, счастливее. Он перестал видеть во всех врагов. Он… он улыбается по-настоящему. Не той хищной улыбкой, которой драконы улыбаются добыче, а… человеческой. Теплой.
— Это моя работа, — тихо сказала Элис.
— Нет. — Он резко повернулся к ней. — Это не работа. Это дар. У вас дар, Элис. Не только педагогический. Вы умеете любить. По-настоящему, безусловно. И Тэд это чувствует. Я это чувствую.
Элис замерла. Чашка в ее руках дрогнула.
— Игнатий…
— Я еще не закончил. — Он подошел ближе. — Я пригласил вас на это… родительское собрание… не только чтобы обсудить Тэда. Я пригласил вас, чтобы спросить. Как отец. Как мужчина. Как дракон, который…
Он замолчал, подбирая слова. Элис никогда не видела его таким — неуверенным, почти робким.
— Что вы хотите спросить? — шепнула она.
— Я хочу спросить, — он опустился перед ней на колено (дракон на колене — это было настолько невероятно, что у Элис перехватило дыхание), — согласны ли вы стать не просто гувернанткой для моего сына. Согласны ли вы стать… частью нашей семьи. По-настоящему.
В кабинете повисла тишина. Элис смотрела на него — на этого могущественного, опасного, прекрасного мужчину, стоящего перед ней на коленях, и чувствовала, как глаза защипывает от слез.
— Вы… вы предлагаете мне…
— Я предлагаю вам остаться, — сказал он. — Навсегда. Не как наемная работница. Как та, кого я люблю. Как та, кого мой сын уже считает матерью.
— Матерью? — эхом повторила Элис.
— Он сказал мне вчера. — Игнатий улыбнулся — тепло, по-человечески. — Сказал: «Пап, а почему у всех есть мамы, а у меня нет? И почему Элис не может быть моей мамой? Она же меня воспитывает, кормит, ругает, когда надо, и обнимает, когда плохо. Это же по-мамски, да?»
Элис не выдержала. Слезы потекли по щекам.
— Он правда так сказал?
— Правда. — Игнатий взял ее руки в свои. — И я подумал… я подумал, что он прав. Ты уже стала для него матерью. Для меня — женщиной, без которой я не мыслю жизни. Осталось только одно — сделать это официальным.
— Официальным? — Элис всхлипнула и рассмеялась одновременно. — У драконов есть официальные процедуры?
— Есть. — В его глазах заплясали огоньки. — Драконы, Элис, очень серьезно относятся к семье. Если мы выбираем кого-то — это навсегда. Ты готова к навсегда?
Она смотрела на него и видела — не дракона, не лорда, не владыку гор. Она видела мужчину, который боялся ее ответа больше, чем любой битвы. Который открыл ей свое сердце беззащитно и полностью. Который…
— Я готова, — сказала она, и эти слова вырвались сами, без участия разума. Просто сердце наконец заговорило в полный голос. — Я готова к навсегда, Игнатий.
Он притянул ее к себе и поцеловал — так, как не целовал никогда. Жадно, отчаянно, счастливо. Элис обвила руками его шею и забыла обо всем на свете — о пенсии, о прошлом, о страхах. Остался только он. Только его губы, его руки, его тепло.
Дверь распахнулась.
— ПАПА! А ЧТО ЭТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ⁈
Тэд влетел в кабинет как маленький ураган. За ним, спотыкаясь, вбежала Искорка — саламандра подросла за месяц и теперь доставала мальчику почти до пояса.
Элис и Игнатий отскочили друг от друга, но было поздно. Тэд замер, уставившись на них круглыми глазами. Потом перевел взгляд на отца, на Элис, снова на отца.
— Вы… вы целовались? — спросил он с таким видом, будто обнаружил, что драконы на самом деле вегетарианцы.
— Тэд, мы… — начала Элис, чувствуя, как горит лицо.
— УРА! — заорал Тэд так, что задрожали стены. — ЗНАЧИТ, ТЫ ТЕПЕРЬ МОЯ МАМА⁈
Он подлетел к Элис и повис на ней, обнимая за талию. Искорка, не понимая, что происходит, но поддерживая общий порыв, принялась наворачивать круги вокруг них, довольно урча.
— Тихо, тихо, — Элис гладила Тэда по голове, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза. — Да, милый. Если ты не против.
— Я не против! Я ЗА! — Тэд отстранился и посмотрел на нее сияющими глазами. — Ты теперь всегда будешь с нами? Никуда не уйдешь?
— Никуда, — пообещала Элис. — Куда же я от вас денусь.
— От драконов не денешься, — довольно подтвердил Игнатий, подходя и обнимая их обоих —
