Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза
Зря он волновался, я прекрасно понимала, что стоило родителям мое поступление, да и моя мечта стать ветеринаром была для меня слишком важна. Скоро мне предстояло заменить дядю Корнвуда в его ветеринарной клинике. Подумаешь, не буду водить машину. В конце концов, когда это я совершала глупости?
Больше всех переживала мама – обнимала меня долго-долго, пока отец и братья грузили багаж в машину.
– Береги себя, милая, – вытерла она слезы, отчасти грусти, отчасти счастья. Ведь меня ждала новая жизнь.
– Лучше бы взяла ружье вместо всего этого бабского хлама, – проворочал седой дедушка, по каждому особому случаю надевавший китель Конфедерации. – В детстве же нормальной девкой была, за собаками гонялась… а сейчас… Эх! Мы – Адамсы, прирожденные воины, у нас в руках должна быть сталь, а не стеклянные градусники! Отцу твоему яиц Бог не дал, так пусть хоть у тебя позвенят. В тебе же кровь наша течет, Грейси, жаль только, что бабой уродилась.
– Я тоже люблю тебя, деда, – рассмеялась я, он был иногда совершенно невыносим. Обняла ворчливого дедушку, и он ответил на мое объятье, скрыв от меня скупую слезу.
– Вечно с ерундой своей лезешь, – проворочал на него отец. – Дочка моя в люди выйдет, вот, доктором будет. У меня и так трое оболтусов, куда мне ещё одного?
Конечно же, отец имел ввиду троих моих задиристых братьев, которые вечно ввязывались во всякие неприятности. По сравнению с ними со мной совершенно не было проблем.
– Эй, чего вы там возитесь?! – прокричала мне Лиззи с водительского сидения. – Давай, грузись в машину, на поезд опоздаем!
Перед тем, как захлопнуть дверь, я крепко-крепко поцеловала Кайла. Грустно было прощаться со своей привычной жизнью, но меня звала мечта…
Дорога петляла между знакомыми пейзажами, когда над верхушками елей начало заходить солнце.
– Ты уже дала ему? – как бы между делом спросила Лиззи, не отрываясь от от дороги.
В закатном свете солнца ее иссиня-черные волосы приобретали медный оттенок и казались рыжими, большой, немного приплюснутый нос был немного похож на картофель, но я редко об этом упоминала – ей это не всегда нравилось.
«Зато у тебя он острый, как у Пиноккио!» – показывала она мне язык в ответ, вот уже лет десять кряду.
У меня действительно был острый носик, но совсем не такой длинный, как у Пиноккио.
– Нет, Лиззи, мы ещё не спали, – закатила я глаза, настолько она достала этим своим вопросом.
– И не надо с ним спать! Кайл ещё тот кобель, затащит тебя в постель и потом бросит.
– Ну что за чуть ты говоришь? – от возмущения даже надула щеки. – Это же бред. Мы встречаемся год!
– Ну и что?! Для такого упорного, как Кайл – это ерунда. Он все сделает, чтобы получить свой трофей, даже притворится хорошеньким на целый год. Уж я-то знаю, Грейси, сама на твоём месте была. Осторожней с ним.
– Ну когда это было-то?
– Четыре года назад. Один раз, и все. А я, можно сказать, его любила так же, как ты.
– Четыре года! За это время все что угодно могло произойти, с тех пор он сильно изменился. Любовь исцеляет и преображает.
– Нет, Грейси, люди не меняются. Особенно кобели – как таскались за бабами, так и будут таскаться.
– Нужно верить в людей и в светлое будущее. Если этого не делать, что с нами будет? – возразила я ей.
– Эх, Грейси, мне бы такой позитивный взгляд на мир. Иногда я тебе поражаюсь, иногда завидую… а иногда волнуюсь за тебя.
– Не надо за меня волноваться, – рассмеялась я. – Если тебе будет легче, я дала нашим отношениям полгода. Если они выдержат проверку временем, Кайл получит то, что хотел.
– А вот это правильно, Грейси, это правильно…
Подумала, что не стоит говорить о том, что вынудила Кайла позвать меня замуж. Пусть он осознает сначала всю глубину этого события, проникается, подойдёт к нему ответственно и я уже расскажу об этом всем и каждому. Думаю, месяца так через два. Или один… ох, хватило бы терпения.
И после объявления о помолвке у Лиззи уже язык не повернется сказать, что Кайл встречается со мной целый год только потому, что хочет затащить в постель!
Я смотрела на закатный горизонт, красивший последнюю желтизну солнца в алый и думала, что с концом этого дня меня ждёт конец старой жизнь. Теперь все будет по-другому. Эх, жаль, что Матильду не успела хорошенько потискать перед отъездом. Буду скучать по этой шкодливой овечке.
ГЛАВА 7. Конор. Победить пламя
Едкий дым забивал глотку, лез в глаза, бил по рецепторам – ещё немного, и я начну задыхаться, легкие спазмируются в неистовом кашле и тут не поможет даже оборотная магия. Пришлось сбросить верхнее снаряжение и одежду, чтобы обратиться в ликантропа, ведь мое тело увеличилось в два раза, став ещё более твердым и мускулистым.
Только так я мог достигнуть четвертого этажа полыхающей многоэтажки – обычный человек бы не добрался сюда, пламя бы спалило его заживо, а дым заставил остановиться дыхание ещё на подступах к крыше. Только вот у девушки ещё был шанс – нутром это чувствовал, ведь последний этаж ещё не полностью охватило пламя и я слышал ее крики. Слышал, как она кричит, нет, уже тихонечко стонет на обочине моего звериного слуха.
– Помогите… – простонала она в последний раз, а меня обдало языком пламени прямо из ближайшего проема двери. Взвыл, больше от страха, чем от боли.
Первобытный, животный, волчий страх перед пламенем – это именно то, за чем я пришел сюда. Зачем вообще выбрал эту профессию. Я должен был его победить. Должен был показать, на что способен. Должен был… Никому из оборотней это не под силу, потому что ужас перед пламенем лежит в их подсознании, в глубине волчьей души, в той самой непостижимой их ипостаси. Нашей ипостаси. Но я бросил вызов страху и палю свою шкуру каждый раз, когда пламя охватывает очередное здание, а в нем оказывается кто-то, кто умрет, если я не преодолею свой
