Имя моё - любовь - Марьяна Брай
Проснулась я, когда сани резко остановились. Мужик, который входил в дом Фабы, начал раздавать указания. Голосов было много. Я корила себя за то, что заснула и не проконтролировала ситуацию, но успокоила тем, что выпрыгнуть я все равно не смогла бы незаметно.
«Теперь будь что будет», — решила я и принялась ждать развязки.
Меха с меня подняли, когда лошадь заехала с санями под навес.
— Эт-то еще кто здесь? — я даже не смогла определить, сколько лет этому человеку, вылупившемуся на меня. Судя по голосу, не больше шестидесяти, а вот внешне все восемьдесят. Справная, но старая, вытертая шапка на голове, зипун, как у меня, но толстый. Видимо, шерсти в нем было куда больше, нежели в моем, на рыбьем меху.
— Тише, прошу вас. Не кричите. Я не наврежу…
— Навредишь? — переспросил он удивленно, а потом начал хохотать так, что шапку приходилось держать руками, чтобы та не свалилась от его конвульсий. — Да тебя три комара с ног собьют, а еще пять унесут за белые горы.
— Ну вот видите, а в хозяйстве я такая ловкая, что диву даешься. Я и воду принесу, и дрова, и постираю, и сготовлю чего надо, а если кому грустно, то и станцевать могу, — выбираясь из своего убежища, тараторила я. — Только не выгоняйте, я там умру. Видит Бог, умру. Не берите грех на душу.
— Откуда ты? — все еще улыбаясь, спросил дед.
— Я не знаю. Только мне надо к лорду. К лорду, который покупает нежить.
— Ох, — лицо дела стало серьезным, а мне стало страшно.
— Пойдем, замерзла ведь, — он осмотрел меня и махнул рукой, велев следовать за собой. Я быстро осмотрелась, отметив ворота, в которые мы, судя по всему, въехали. Высотой они были метров пять, если не больше. Такими же высокими были каменные стены, сложенные из камней.
Когда мы вышли из-под навеса, я увидела то, что поразило меня больше всего. Сильнее я офигела бы только если увидела дракона. Внутри каменной стены стоял огромный замок. Он был выше забора и, казалось, упирается в небо. Горы были прямо за ним. Вернее замок был частью этих гор.
— Иди, иди, не стой, тут нельзя стоять, — поторопил меня дед, и я опустила голову, чтобы размять затекшую шею прямо перед небольшой деревянной дверью.
Чтобы пройти внутрь, мне пришлось наклониться. Я была ниже всех взрослых, кого встретила за весь этот месяц, но дверь… она словно была сделана для гномов.
— Куда вы меня ведете? — прогундосила я и только-только начала привыкать к темноте внутри этой толстенной стены, как дверь за мной захлопнулась.
— Иди, — я пару раз моргнула и увидела деда, несущего факел. Узкий коридор давил так, что у меня начало перехватывать дыхание. Холод от стен шел такой, что казалось, они могут вытянуть из тебя всю жизнь.
Когда мы вышли в зал, я замерла прямо у входа в него. Здесь, в помещении размером со школьный спортзал, пылали печи, в которых, как на картинках про ад, бурлило что-то в котлах. В центре, над открытым пламенем жарили целиком пару баранов. Длинные деревянные столы, сколоченные даже не из досок, а из плах, тянулись метров по шесть в два ряда.
— Ильза, это тебе помощь. Говорит, что все умеет, только вот размером с небольшого голубя, — хохотнув, дед подтащил меня за плечо к женщине, наверное, его возраста. Она походила на актрису Пельцер, и у меня сразу отлегло от сердца. Такая старушка точно не сварит меня в котле.
— Да она на ногах еле держится, — Ильза, видимо, не могла полностью поднять веки и немного закидывала голову, чтобы рассмотреть того, кто стоит перед ней. Количество морщин на ее лице, вероятно, было ровно прожитым годам, а белоснежные волосы, собранные в какое-то подобие прически, это подтверждали.
Если бы я не видела таких платьев или хоть чуточку похожих в кино, то решила бы, что женщина издевается над собой. Очень открытая грудь выглядела как смятый полиэтиленовый мешок в крапинку. Морщины не пожалели и ее. Грудь была затянута туго, а ниже платье оставалось свободным. Когда она шагнула, я не заметила под ним никакого движения. Сразу вспомнился ансамбль «березка». Вот это выправка!
— Оставь, а? Сгинет ведь в снегах, — дед просил за меня, как за родную, и мне даже захотелось уйти с ним и жить, где придется. Я всегда была той самой побитой собачонкой, которая идет за первым, кто ее погладит.
— Я могу кормить детей. Не смотрите, что такая маленькая, — решила вывалить я всю правду. — Перетягиваться не буду. Кормлю уже больше месяца. Пусть хоть пойдет на доброе здоровье.
— Снимай, — она одними только глазами указала на мой зипун. Я торопливо развязала узелки и распахнула его. Ильза сначала чуть отошла, но потом приблизилась вплотную и ощупала грудь под платьем руками. Широко распахнув глаза, отняла ладони от груди и посмотрела на них. Молоко сочилось по ладоням.
— Возьмите, прошу. Мне некуда идти, — я не решалась сказать о своем сыне, ведь это могло быть против правил. А так я имела возможность хотя бы попробовать!
— Идем, — старушка отвернулась и, грациозно маневрируя между столами и котлами, пошла от нас.
Я быстро улыбнулась деду и в порыве чувств даже схватила его ладонь и сжала.
— Беги. Только не зли ее, девка. Ой, не зли…
Из зала было несколько выходов. Выйдя через один, мы снова оказались в узком коридоре. Перед нами откуда-то взялся парнишка лет тринадцати с факелом. Я шла за этой царственно прямой спиной, прикусывая губы. Если все получится, я никогда больше не увижу свою семейку.
Глава 7
Как бы это не было странно, но из этого коридора мы снова вышли на улицу. И я впала в еще больший ступор, чем настигший меня при обозрении замка в первый раз.
Это был внутренний двор. Огромная башня имела пустую сердцевину. Здесь, в отличие от места, где стоял навес и шлялись люди, было тихо. Снега почти не было, и тот был засыпан соломой. Миновали по прямой двор диаметром метров пятнадцать, не меньше, и вошли в дверь в противоположной стене. Снова коридор, холод от стен и ужас. Вдруг идущий впереди мальчик наклонился вправо и плечом открыл
