Убийственная ночь - Гленна Мейнард
— Сувенир, — говорю ему.
— Круто, — он улыбается, проводя пальцем по краю. Его сука-мать даже не говорит «спасибо». Она хватает его за запястье и тянет к машине, будто там дым.
Джейс сует деньги в коробку и отрывает чек.
— Приятно видеть, что рождественский дух Мислтоу-Пайнс жив и здоров.
Я фыркаю.
— Ничто так не располагает людей к щедрости, как татуировки и судимость.
Он качает головой, но ничего не отвечает.
Мы тащим елку к машине женщины, пристегиваем ее резинками к крыше и смотрим, как они уезжают. Как только машина скрывается из виду, Джейс вздыхает и закуривает сигарету, его руки дрожат, и я это замечаю.
Я прислоняюсь к нашей машине.
— Я думал, ты бросил курить?
— Нет, — признается он, резко выдыхая. — Может, начну пить, если эта ночь станет еще хуже.
Я ничего не говорю, потому что знаю, о чем он думает. О здоровье нашего отца и о давлении, связанном с необходимостью продолжать умирающие традиции. В наши дни все заказывают искусственные елки с подсветкой. Раньше у нас были очереди из машин, желающих срубить идеальную елку. Теперь нам повезет, если мы сможем их хотя-бы раздать.
— Вот почему ты не хочешь пригласить ее на свидание? — Джейс кивает в сторону палаток.
Я понимаю, о ком он, и у меня закипает кровь. Хэдли идет рядом с Ником.
— Что-то в этом роде, — я закуриваю сигарету и делаю вид, что мне плевать.
Джейс знает, но он достаточно умен, чтобы не трогать эту рану.
Я был влюблен в Хэдли с детства. Она всегда была моей.
— Этот парень чертов идиот.
Он труп. Вот кто он.
Я наблюдаю за Хэдли из тени, пока она смотрит, как Ник уходит. Ник даже хуже Тони. Стоит мне отвернуться на несколько минут, и у нее уже новый ухажер. Черт бы побрал ее и этот ебаный эльфийский костюм.
Я достаю телефон и набираю сообщение.
Неизвестный: Веселишься?
Хэдли достает телефон и читает сообщение. Она поворачивается, изучая последних посетителей фестиваля. Она ищет меня, но не найдет. Только если я сам этого захочу. У меня есть другие дела, но я не могу удержаться от того, чтобы поиграть с объектом моего желания.
Ее пальцы летают по экрану. Она набирает ответ, и я знаю, что она делает. Она надеется, что, когда она нажмет «отправить», мой телефон завибрирует и выдаст ей мое местоположение.
Хэдли: Похоже, ты уже знаешь ответ на свой вопрос.
Она стоит абсолютно неподвижно, смотрит и слушает. Разочарование отражается на ее лице, когда она не может понять, где я нахожусь.
Неизвестный: Когда я тебя поймаю, ты будешь моей, маленькая эльфийка.
Хэдли: Если поймаешь меня.
Я улыбаюсь про себя, кладу телефон обратно в карман и оставляю ее без ответа. Она топает обратно к палатке, где ждет Сидни, а я иду в противоположную сторону. Я собираюсь найти этого урода Ника и исчезаю в темном переулке, с топором в руке. Мои ботинки хрустят по земле, когда слякоть замерзает от падающей температуры. Найти его оказывается легко. Ник помогает своей сестре загружать пожертвованные игрушки в багажник ее внедорожника. Они оба меня бесят. Они хорошо играют свою роль, притворяются, что им не все равно на других. Они фальшивые насквозь.
— О боже. Ты видел ее сиськи? Она практически бросалась на тебя. Можно сказать, что она отчаянная?
— Не заводись. Она просто развлечение на праздник. Легкая добыча, — он смеется, и у меня перед глазами все краснее.
Я уже собираюсь сделать свой ход, чтобы застать их врасплох и заставить заплатить, но появляется Хэдли, держа забытую коробку с пожертвованиями. Я даже не услышал ее шагов. Наверное, из-за гнева, гудящего в ушах.
Она бросает коробку за их спинами, пока они смеются над глупыми комментариями друг друга.
— Легкая добыча значит, — говорит Хэдли, толкая Ника сзади.
— Эй. Что за хрень? — он поворачивается, бросая на нее ледяной взгляд.
— Ты забыл одну коробку, но вот тебе бесплатный совет — держись от меня подальше.
Сестра Ника хрипло смеется и почти сгибается пополам от хохота.
— Ты думала, что мой брат когда-нибудь заинтересуется такой шлюхой, как ты?
Ник качает головой, наклоняясь, чтобы взять коробку. Хэдли проходит мимо него и берет из багажника монтировку. Она замахивается ею и попадает по подбородку сестры Ника, которая смотрит вверх, смеясь. Ее голова откидывается назад, глаза выпучиваются, она теряет равновесие и поскальзывается на льду на тротуаре. Ее голова ударяется о бетон и отскакивает от удара. Ник смотрит на них с ужасом и шоком.
— Прости, — шепчет Хэдли, сжимая инструмент в руках и уставившись на Ника.
Он делает шаг к ней, а я снимаю лыжную маску и выхожу из тени с топором.
Глава 8
Хэдли
Мое горло горит от желания закричать, но ничего не выходит. Все, что я могу — это смотреть в неверии, как из переулка выходит человек в маске и ударяет Ника топором по шее. Кровь брызгает и Ник пытается что-то сказать, но убийца с топором снова замахивается на него. На этот раз удар приходится по голове.
Я роняю монтировку вместо того, чтобы использовать ее для защиты. Мне нужно бежать, звать на помощь. Я должна сделать хоть что-то, кроме того, чтобы стоять здесь и смотреть, как этот псих направляет свое оружие на беспомощную сестру Ника. Хотя эта сука это заслужила.
Она издевалась надо мной годами. Я смотрю в ее безжизненные глаза, пока алая кровь окрашивает снег. И только тогда до меня доходит, что рядом со мной стоит убийца в маске, размахивающий топором. Его тяжелое дыхание касается моего уха.
Я осмеливаюсь встретить его стальной взгляд, не зная, стану ли я следующей его жертвой.
— Хэдли, — его грубый голос произносит мое имя. — Беги, маленькая эльфийка.
Мои глаза расширяются от шока и узнавания. Это он. Мой таинственный мужчина. Как будто сошел со страниц моей любимой темной любовной истории.
— Когда я тебя поймаю, ты будешь моей, — его голос гремит из глубины его груди.
Я знаю, что он говорит всерьез. И делаю то, что сделал бы любой здравомыслящий человек. Я бегу. Мои ботинки хрустят по замерзшему льду, когда я бегу по темному переулку, возвращаясь к рождественскому базару. Оглядываясь через плечо, вижу его в свете уличных фонарей, и он выглядит совершенно ужасающе — машет окровавленным топором над головой, и даже не гонится за мной. Пока нет. Он играет со своей добычей.
Он охотник, а я — лань под
