Убийственная ночь - Гленна Мейнард
Моя лучшая подруга с восторгом смотрит на своего возлюбленного, пока я осматриваю толпу в поисках Ника. Я легко замечаю его у стенда, где его сестра собирает игрушки для ежегодной благотворительной акции. Сидни толкает меня локтем в бок.
— Я его вижу.
— Я тоже, — огрызаюсь я.
— Малышка, ты на взводе, — ворчит она.
— Я нервничаю, и чувствую себя нелепо. Все пялятся на меня.
— Ты просто параноишь, — говорит она мне, пока я обжигаю кончик языка отвратительным сидром. — Ладно, может, чуть-чуть, но это только потому, что они привыкли видеть тебя в неряшливом виде.
— Я не неряшливая, — я выливаю свой напиток в ближайшую мусорку, поклявшись, что вместо него возьму горячий шоколад. Сидни смеется.
— Не собираешься поздороваться? — она роется в своей огромной сумке и вытаскивает из нее плюшевого мишку. — Иди сделай пожертвование, — она улыбается, как ребенок, который только что впервые попробовал что-то сладкое. — Иди, — она толкает меня вперед, прежде чем исчезнуть с Джейком и моими ботинками. Я направляюсь к столу для пожертвований, но нервы берут верх. Я поворачиваюсь обратно, подумывая о том, чтобы пойти домой. Вместо этого я встаю в очередь за пирожными и глазированным печеньем, возвращаясь к старым привычкам. Использую еду, чтобы справиться с тревогой. Мельком замечаю себя в витрине магазина. Как будто смотрю на незнакомку. В голове легко забыть, что я так сильно похудела. Это платье. Мое тело. Это не я.
— Эй, ты!
Оборачиваюсь и вижу Тони Копли. Он был другом Скотти, когда все случилось. Он один из немногих, кто верит мне, когда я говорю, что не знаю, что с ним произошло.
— Привет, Тони. Как поживаешь? Чандра уже родила?
— Со дня на день. Я пришел купить ей жареных огурчиков.
— Тебе лучше не заставлять ее ждать. Передай, что мы скучаем по ней в магазине, — его жена работала со мной в «Thrift and Save». Это магазин подержанной одежды с очень низкими ценами. — Пока, Хэдс.
Громкий рев двигателя раздается от грузовика, который тарахтит на краю парковки, где деревья нависают над забором. Я выбрасываю остатки своего лакомства в мусорку и вытираю руки о юбку, надеясь, что оставшаяся сахарная пудра будет незаметной.
Я наблюдаю, как группа парней разгружает еще деревья. Мой взгляд притягивает один парень, который поднимает самое большое дерево за ствол и закидывает его себе на плечо так, будто оно ничего не весит, а затем бросает к остальным. Он снимает перчатки, стягивая их зубами. Я узнаю его, когда вижу его во весь рост. Кажется, я не видела его со школьного выпуска, но он по-прежнему носит ту же прическу, его темные волосы растрепанные, будто он только что встал с постели. И невозможно не заметить его глаза, темные, как и раньше. Непроницаемые. Загадочные.
Дэймон. Воплощение плохого парня. Тот, от кого родители предупреждали своих дочерей держаться подальше. Парень, которого приводили в пример в предостерегающей истории. «Веди себя как положено, а то будешь как Дэймон…» Он по-прежнему имеет темную сторону. Дьявольскую улыбку. Такую, от которой у девушки пробегает приятная дрожь, когда она представляет, какими грубыми и сильными должны быть его руки. Его взгляд ловит мой, а губы изгибаются в причудливой улыбке. Я невольно задаюсь вопросом, правдивые ли ходят о нем слухи. Дикие драки в барах, заканчивавшиеся кровопролитием и наручниками. Некоторые даже говорят, что он убил человека. Последнее, что я о нем слышала, что он пошел в армию. Но вот он здесь, и мне любопытно, как давно он вернулся. Его рука дергается вверх, медленно махая. Он машет мне? Прежде чем я осознаю, что делаю, я отвечаю ему тем же жестом. Его улыбка становится шире, но затем кто-то зовет его по имени, и он возвращается к работе. Я продолжаю смотреть на него на секунду дольше, чем следовало бы.
— Ха, попалась, — кричит Сидни. — Это совсем не похоже на Ника, — она ведет меня обратно к столу для пожертвований. — Это был Дэймон?
— М-м-м. Я думала купить елку.
— Надеюсь, у них есть доставка, потому что я не собираюсь помогать тебе тащить ее домой.
— Я просто думала об этом.
— Твоя смена начинается через пять минут. Пошевеливайся, если хочешь успеть поговорить с Ником до того, как на тебя набросятся эти гномы.
Когда я прохожу мимо стола для пожертвований, Ника уже нет. Мне удается незаметно опустить мишку в одну из коробок. Часы на башне в центре города бьют полчаса, и я спешу на свое место в Санта-Лэнде. Дети выстраиваются в очередь в своих праздничных нарядах и пижамах, чтобы рассказать Санте свое рождественское желание и сфотографироваться с ним. Я спешу занять место рядом с золотой веревкой. Санта подмигивает мне, и мои щеки заливает румянец. Знаю ли я Санту? Трудно сказать под этой искусственной бородой и париком.
Я сую руку в миску на столе, наполненную мини-леденцами, и беру горсть. Первый ребенок подходит вперед, я даю ему немного конфет и машу, чтобы он проходил дальше. Очередь не прекращается. Время от времени я замечаю Дэймона, который загружает рождественские елки. Наши взгляды больше не встречаются, но иногда мне кажется, что я чувствую его взгляд на себе. И это приятно, знакомо. Он напоминает мне моего призрака. К концу смены у меня болит спина и ноги. Моя юбка покрыта липкими отпечатками рук. Я захожу в палатку с аквагримом, чтобы забрать свои ботинки и снять эти нелепые эльфийские башмаки. Я сажусь рядом с Сид, пока она заканчивает убирать палатку на ночь. На меня падает тень. Я поднимаю глаза и вижу Ника в штанах от костюма Санты, но без бороды и куртки.
— Подумал, тебе это пригодится, — он протягивает мне горячий шоколад.
— Спасибо.
Сидни толкает меня плечом.
— Поговори с ним, — шепчет она.
Ник улыбается, явно прочитав ее по губам.
— Ты выглядела потрясающе там, — его взгляд задерживается на моей груди на секунду дольше, чем нужно, и его щеки краснеют, когда он понимает,
