Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться - Елена Эйхен

— Папа! — пискнул Алекс, прижимаясь к моему боку.

Дамиан сделал резкое движение рукой, словно разрубая невидимый узел. Щит вспыхнул и расширился, отбрасывая остатки ледяной магии к стенам, где она и растаяла, превратившись в обычные лужи.

Стало тихо.

Мы сидели на полу среди разбросанных игрушек и осколков. Я, растрёпанная, с перекошенным воротником, и Алекс, сжимающий в руке синего дракона.

Лорд Дамиан медленно опустил руки. Он тяжело дышал. На его высоком лбу прямо у виска образовалась царапина — видимо, один осколок всё же пробил защиту в самом начале.

— Я же говорил, — его голос был тихим, лишённым интонаций, страшнее любого крика. — Я говорил не трогать прошлое. Оно кусается.

Он шагнул к нам. Я инстинктивно съёжилась. Сына-то он не тронет. А вот мне, пожалуй — конец. И что говорить — вполне заслуженно.

— Вы могли погибнуть. Оба.

— Но не погибли же! — мой голос предательски дрогнул.

Я поднялась на ватные ноги, отряхиваясь.

— У вас кровь, — я протянула руку, чтобы коснуться его виска.

Дамиан перехватил моё запястье. Мы замерли. Его глаза были так близко, но я никак не могла разгадать взгляд.

— Убирайтесь, — выдохнул он мне в лицо. — Соберите вещи и…

— Папа, смотри! — звонкий голос Александра разрушил напряжение.

Мальчик выбрался из-под моей руки и протянул отцу игрушку. Того самого синего дракона.

— Он выжил! Он такой же смелый, как ты.

Дамиан замер. Его взгляд скользнул с моего лица на ладонь сына. На стеклянную фигурку, которая чудом уцелела в этом хаосе.

Он медленно разжал пальцы, отпуская мою руку. Взял дракончика. Осторожно, двумя пальцами, словно тот был сделан из мыльного пузыря.

— Мама расписала его в наш первый год здесь, — глухо сказал он. — Я уронил его тогда. Отколол ухо. Она смеялась и говорила, что шрамы украшают воинов.

— Видишь! — просиял Алекс. — Ему было темно в коробке, пап. И другим тоже. Они хотят праздника. И мама хочет, чтобы мы веселились.

Дамиан обвёл взглядом разгромленный коридор. Валяющиеся гирлянды, которые, перестав быть ледяными змеями, снова мирно светились тёплым светом. Рассыпанные шары, в которых кружился снег.

Он посмотрел на меня. Я вскинула подбородок, готовясь к увольнению, ссылке или превращению в ледяную статую противного гнома.

Но уголки его губ дрогнули. Не в улыбке, нет. В гримасе поражения. Или смирения.

— Вы неисправимы, Элиза Фонтейн, — произнёс он. — Вы приносите хаос, разрушения и… — Он замолчал, глядя на сияющего сына. — …и жизнь, — закончил он едва слышно.

Сунул дракончика в карман камзола и отвернулся, пряча глаза.

— Развесьте это всё. Если вам так уж хочется превратить мой замок в балаган. Но чтобы к ужину здесь было убрано. И… Элиза?

— Да, Ваша Мрачность? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Он вздрогнул, но не обернулся. Плечи его чуть опустились, и чёрная фигура перестала казаться зловещей тенью.

— Спасибо. За то, что защитили его, когда всё началось.

— Я тоже рада, что вы не дали нам превратиться в фигурки изо льда, — пробормотала я.

Он хмыкнул. Я готова поклясться на поваренной книге — он хмыкнул! И быстрым шагом направился в свой кабинет, оставив нас посреди коридора.

Я перевела дух и сползла по стене на пол. Ноги всё-таки не держали.

— Мы победили? — шёпотом спросил Алекс, присаживаясь рядом и беря в руки серебряную звезду.

Я посмотрела вслед удаляющемуся Лорду, потом на гору «сокровищ», которые нам предстояло разобрать.

— О, мой милый, — я взъерошила ему волосы, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство. — Мы не просто победили. Мы только что объявили войну скуке. И у нас теперь есть тяжёлая артиллерия.

Я подмигнула ему и щёлкнула пальцами. Светлячки в гирлянде вспыхнули ярче, и на этот раз магия замка отозвалась не угрожающим гулом, а приветливым звоном, словно старый пёс, который наконец-то признал нового хозяина.

— А теперь, — я решительно встала, — притащим стремянку. У нас много работы. Замок сам себя не украсит!

Глава 8

— Левее. Нет, теперь слишком низко. Элиза, вы сейчас упадёте, и мне придётся объяснять вашему коню, почему его хозяйка превратилась в праздничный декор.

Голос Дамиана звучал снизу — спокойный, с бархатной иронией, к которой я за последние дни начала опасно привыкать.

Я балансировала на верхней ступени высоченной стремянки, пытаясь закрепить на макушке огромной ели в холле последний штрих — сияющую звезду. Руки дрожали от напряжения, нос чесался от хвои, но я не сдавалась. Никому не позволю сделать это за меня. Только сама.

— Я не упаду, если кто-то будет крепче держать лестницу, а не критиковать мой глазомер! — пропыхтела я, вставая на цыпочки. — Всё! Готово!

Звезда встала на место. Я легонько щёлкнула по ней пальцем, и магия отозвалась: по ветвям ели побежали золотистые искры, зажигая сотни крошечных огоньков. Хрустальные шары, которые мы развешивали всё утро, тихонько зазвенели, выпуская наружу иллюзорных феечек.

Замок выдохнул.

Я посмотрела вниз, на дело рук своих, и дух захватило. Мрачный каменный мешок, в который я ворвалась меньше недели назад, исчез. Теперь это был дворец Снежного Короля, но не злого, а гостеприимного. Перила лестниц увивали пышные гирлянды из хвои и сушёных апельсинов, запах которых перебивал сырость вековых стен. В углах прятались пушистые сугробы из ваты и магии, а под потолком парили зачарованные снежинки.

— Спускайтесь. — Дамиан протянул руку, чтобы помочь мне слезть.

Я приняла помощь, чувствуя, как его тёплая ладонь уверенно сжимает мою. Когда мои ноги коснулись пола, он не сразу отпустил мою руку.

— Впечатляет, — произнёс он, оглядывая сияющий холл. — Я думал, вы сожжёте замок ещё на этапе свечей.

— У вас было мало веры, Ваша Мрачность, — улыбнулась я, отряхивая платье от иголок. — Но посмотрите на это! Даже тени в углах стали уютными.

Дамиан хмыкнул, но я видела: он доволен. Его лицо, обычно бледное и напряжённое, слегка разгладилось. Синяки под глазами стали меньше — видимо, он наконец-то начал спать, а не бродить ночами по коридорам. Ну или лежит себе тихонечко, отдыхает. Что тоже неплохо.

— Александр будет в восторге, когда вернётся с занятий, — сказала я.

— Посмотрим. Вы проделали работу, Элиза.

— О, вы признали! Это прогресс. Но если быть честной, мы