Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться - Елена Эйхен

Я шла чуть позади, стараясь ступать след в след, и смотрела на широкую спину Лорда. Маленькая голова Алекса в смешной шапке доверчиво покоилась на плече отца, обтянутом дорогой шерстью пальто. Рука в чёрной перчатке придерживала сына так бережно, словно тот был сделан из самого хрупкого первоночного стекла.

У меня защемило сердце. Грозный Лорд, от одного взгляда которого, по слухам, скисало молоко в соседних деревнях, сейчас выглядел самым обычным, уставшим, но бесконечно нежным отцом.

Когда мы достигли ворот, массивные двери распахнулись, выпустив навстречу поток тёплого воздуха.

Магия замка, успокоенная нашими украшениями и, кажется, настроением самого хозяина, наконец-то сменила гнев на милость.

— Я отнесу его, — тихо произнёс Дамиан, оборачиваясь ко мне. В свете настенных факелов его лицо казалось мягче. — Раздевайтесь, Элиза. Вы, должно быть, промёрзли.

— Есть немного, — призналась я, стягивая варежки и чувствуя, как покалывает пальцы. — Встретимся на кухне? Кто-то должен спасти эти пряники от высыхания, а бадьян — от забвения.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Через десять минут.

Я проводила его взглядом до лестницы, а потом направилась прямиком в царство хаоса и кулинарии.

Я зажгла свечи — магией, щёлкнув пальцами, потому что сегодня чувствовала себя всемогущей. Огоньки весело заплясали на фитилях, отражаясь в медных боках кастрюль.

На дубовый стол я выгрузила наши сокровища. Пакет с миндалём, пузатый мешочек с грецкими орехами, гвоздику, от запаха которой сразу захотелось помидорку, и, конечно, звёздочки бадьяна.

— Ну что, Ваша Мрачность, — прошептала я, доставая большой сотейник. — Посмотрим, как вы справитесь с глинтвейном.

Дамиан появился ровно через десять минут. Он снял пальто и камзол, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Я на секунду замерла с ножом в руке. Видеть его таким — без брони из тёмной ткани и высокомерия — было непривычно. И, честно говоря, опасно для моего душевного равновесия.

— Алекс спит? — спросила я, возвращаясь к нарезке апельсинов.

— Крепко. Даже не проснулся, когда я стягивал с него сапоги. — Он подошёл к столу и с сомнением посмотрел на гору ингредиентов. — Вы собираетесь варить зелье, Элиза?

— Почти. Это называется «Согревающий эликсир для уставших и очень мрачных героев». Или просто глинтвейн на вишнёвом соке. — Я подвинула к нему миску с орехами. — Поможете? Нужно наколоть орехи. Завтра Алекс хотел печь печенье.

Дамиан взял орехокол. Несколько секунд он внимательно на него смотрел. Потом уверенно вложил грецкий орех в приспособление и сжал пальцы. Раздался громкий хруст. Скорлупа разлетелась в пыль, а ядро превратилось в кашу.

Я прыснула.

— Нежнее, милорд! Это не враги короны, а всего лишь орехи.

— Я не привык к… такой тонкой работе, — буркнул он, но я заметила, что уши его слегка порозовели. — Обычно я разрушаю стены или возвожу ледяные барьеры.

— Стены нам пока нужны целыми. Попробуйте ещё раз. Представьте, что вы держите ту самую конфету, которую вам дала девочка на площади.

Он бросил на меня быстрый взгляд, одна бровь приподнялась. Второй орех раскололся идеально.

— Вот видите! — похвалила я, отправляя ломтики апельсина и яблок в кастрюлю с соком. — У вас талант. Ещё пара уроков, и я смогу доверить вам венчик.

По кухне поплыл божественный аромат. Корица сплеталась с гвоздикой, цитрусы давали свежую нотку, а бадьян добавлял той самой пряной магии, без которой не обходится ни одно Первоночье.

Замок за окном погрузился в темноту, метель снова начала завывать в трубах, но здесь, в круге света от свечей, было удивительно спокойно.

Дамиан закончил с орехами и теперь стоял, опираясь бедром о столешницу, и наблюдал, как я помешиваю варево деревянной ложкой.

— Элиза.

Я обернулась, не переставая помешивать.

— М?

Он молчал так долго, что я уже решила — разговор окончен.

— Сегодня. — Голос звучал глухо, словно слова давались ему с трудом. — Я не был на городской площади пять лет.

Я оставила кастрюлю и повернулась к нему. Он смотрел в окно, челюсть напряжена.

— И зря, — сказала я просто.

Дамиан перевёл на меня взгляд. Тёмный, тяжёлый.

— Возможно. — Пауза. — Вы создаёте слишком много шума. Мои мысли... — он запнулся, нахмурился сильнее. — Неважно.

— Что? — я сделала шаг ближе, не понимая.

— Ничего. — Резко. Но потом тише: — Просто рядом с вами трудно оставаться... прежним.

Воздух между нами загустел. Притягательный аромат опасности смешался с запахом корицы, и внутри всё задрожало.

— Я... — начала было я.

— Глинтвейн выкипает, — бросил он и отошёл к окну.

Я схватилась за ложку, щёки горели. Глинтвейн был в полном порядке.

— Готово! — выпалила я слишком громко и схватилась за половник. — Несите чашки.

Дамиан вернулся с двумя кружками. Я разлила глинтвейн, стараясь не смотреть на него — очень неудобно стало.

— Осторожно, горячо.

Протянула кружку. Он потянулся за ней. Наши пальцы соприкоснулись на тёплой керамике — и замерли.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор, и от этого взгляда я забыла, как дышать.

Дамиан чуть наклонился вперёд. Совсем немного. Я не отстранилась.

Сердце стучало всё быстрее. Губы пересохли. Между нами оставалось так мало пространства, что я чувствовала тепло его дыхания.

Наверху громко хлопнула дверь.

Мы оба дёрнулись. Дамиан резко выпрямился и забрал кружку — так быстро, что глинтвейн плеснул через край.

— Я... — он откашлялся, отступил на шаг. — Спасибо за напиток.

— На здоровье, — прошептала я. — Я… я, пожалуй, пойду. Утром много дел. Хотела сводить Алекса на горку.

— Горка? — переспросил он, делая глоток.

— Ну да. В городе. — Я подняла на него глаза. — Вы пойдёте с нами?

Ох… В моём голосе прозвучало слишком много надежды. Слишком явно. Как у девчонки, которая впервые зовёт парня на свидание.

Дамиан посмотрел на меня поверх кружки. Долго. Внимательно. А потом уголок его рта дрогнул.

— Вы неисправимы, Элиза.

Ни да, ни нет. Вот и гадай теперь. Я закусила губу и покраснела. Хотя куда уж больше краснеть!

— Я стараюсь, Ваша Мрачность. Спокойной ночи.

И убежала.

Глава 10

Утро Кануна Нового Года выдалось таким ослепительным, как будто само солнце решило начистить свои лучи до блеска специально для нас. Снег за окном сиял, переливался