Измена. Под защитой врага - Аида Янг
С каждым днём Руслан всё сильнее напоминал бурю: разрушает, пугает, но и очищает.
И где-то в глубине я понимала — если не научусь управлять этим огнём, сгорю сама.
Глава 8
В тот день воздух был тяжёлым, как перед бурей. Даже птицы молчали. С утра во двор вошёл мужчина — взмыленный, в пыли. Склонясь перед Русланом, он сказал тихо, но так, что слышали все:
— Люди Мурада перешли через границу долины. У них оружие.
Руслан даже не моргнул. Просто встал. Ни паники, ни злости — только это спокойствие, от которого внутри холодеет.
— Сколько их?
— Два десятка.
— Хорошо. Пусть подойдут ближе.
Слуги суетились, закрывали ворота, женщины выводили детей через задний ход.
Я бегала по дому, помогая собирать самое нужное. Но в голове был один вопрос: почему он ждёт?
Я нашла его в кабинете. Он стоял у окна, закатав рукава, и над картой гнал пальцем по линии горных троп.
— Ты ничего не собираешься делать? — крикнула ему.
— Делаю. Жду.
— Чего⁈
— Ошибки. Их или своей.
Я подошла ближе.
— Руслан, ты потеряешь всё!
— Иногда, чтобы сохранить, нужно потерять.
Он обернулся. На лице — не усталость, а какая-то обречённая ясность.
— Я знал, что это случится. Они придут.
— И ты просто позволишь?
— Да.
— Почему⁈
— Потому что я устал воевать.
Шум за воротами усиливался — лай собак, треск, потом выстрел.
Дом вздрогнул. Я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Надо уехать, — сказала ему. — Сейчас.
— Уезжай ты.
— А ты?
— Я останусь.
Я схватила его за руку:
— Если ты останешься, они тебя убьют.
— Пусть попробуют.
Он выдернул руку, но не грубо.
— Ты не понимаешь, Лейла. Я построил всё это на страхе. Если сейчас побегу, этот страх исчезнет. А без него я — никто.
— Ты не обязан быть страшным, чтобы быть сильным.
Он улыбнулся — устало, впервые по-настоящему.
— Ты говоришь, как человек, который никогда не терял всё.
Я посмотрела прямо.
— Я тоже всё потеряла.
— Нет. Ты — нашла. Себя.
— А ты?
— Я не уверен, что хочу себя находить.
Выстрелы стали ближе. Крики, топот, хлопанье дверей. Руслан шагнул к двери, но я встала перед ним.
— Куда ты?
— Туда, где решается всё.
— Ты не пойдёшь один.
Он задержал взгляд.
— Боишься?
— Да. Но останусь.
Его лицо дрогнуло.
— Если что-то пойдёт не так, иди через задний проход. Возьми детей и Саиду.
— Дети уже в безопасности. Я не уйду.
Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась — вбежал охранник:
— Они прорвались к складу!
Руслан вытащил пистолет из кобуры, перезарядил и пошёл. Я шла за ним, несмотря на крики женщин и просьбы остаться.
Во дворе пахло гарью. Грохотал двигатель джипа, чьи-то крики, хлопки выстрелов.
Я пригнулась за стеной, сердце било в висках. Руслан стоял прямо — стреляя коротко, точно. Каждое движение — выверенное.
Пыль, дым, запах пороха. И вдруг — крик. Руслан качнулся, рука опустилась.
Кровь расплылась по рубашке.
— Руслан! — я выскочила из-за стены.
Он опустился на колено, держась за бок. Я подбежала, схватила его за плечи.
— Тихо, тихо…
— Уходи, — прошептал он.
— Молчи.
Я прижала ладонь к ране, чувствуя, как горячая кровь просачивается сквозь пальцы.
— Слышишь? — сказала, почти крича. — Мы уходим.
Он с трудом поднял голову.
— Теперь… ты командуешь, да?
— Да. И ты послушаешься.
Мы добежали до старой пристройки. Я помогала ему идти, чувствуя, как он всё тяжелее наваливается. Позади ещё слышались выстрелы, но дальше — тишина.
Он сел у стены, бледный, губы побелели. Я порвала подол своего платья, перевязала рану.
— Руслан, держись.
— Ты дрожишь.
— От страха.
— Это хорошо. Значит, ты живая.
Он слабо усмехнулся, потом закрыл глаза.
— Руслан! — я тряхнула его. — Открой глаза!
Он приоткрыл, тихо сказал:
— Лейла… Если я не встану, забери документы из сейфа. На твоё имя. Там всё, что нужно, чтобы лавка стала твоей по закону.
— Замолчи.
— Это важно.
— Замолчи, я сказала!
Я прижала его к себе, чувствуя запах крови и дыма. Он дышал тяжело, но был жив.
Вдалеке крики стихли. Остался только ветер, шевелящий пепел.
Через несколько часов всё закончилось. Люди Руслана отбились. Мурад ушел, оставив тела и дым. Руслана перенесли в дом. Врача привезли ночью.
Я сидела рядом, пока ему зашивали рану. Руки тряслись, губы пересохли.
Когда врач ушёл, Руслан открыл глаза.
— Ты спасла мне жизнь.
— Не начинай, — сказала она.
— Почему?
— Я не спасала. Просто не дала умереть.
Он посмотрел на неё долго, молча.
— Это одно и то же.
Я встала, отошла к окну. За стеклом всё ещё полыхали отблески костров.
Мой дом. Его люди. Их война. Но я знала: я больше не часть ничьей игры.
Поздно ночью он позвал тихо:
— Лейла…
Я подошла.
— Да?
— Когда всё закончится, уйди.
— Куда?
— Куда захочешь. Я не держу.
— А если не хочу уходить?
Он закрыл глаза.
— Тогда это уже не защита. Это глупость.
— Или вера.
— Не путай. У меня не остаётся веры.
Я коснулась его руки.
— А я — твоя последняя.
Он хотел что-то ответить, но уснул. А я сидела рядом, слушала ровное дыхание и думала, что всё только начинается.
Глава 9
Прошла неделя.
Дом Руслана стоял тихий, как после шторма.
Следы крови смыло дождём, стены подлатали, но запах гари всё равно держался в воздухе — как напоминание, что война здесь недавно дышала.
Он выздоравливал медленно.
Иногда я слышала, как он ругается на охрану, требует телефон, потом закашливается и срывается на злость.
Его злила слабость.
Меня — то, что я больше не могла прятаться за свой страх.
Я встала рано.
Холодно, небо серое, воздух — горький и чистый, как будто вымыл всё, что было лишним.
Заварила чай, вышла во двор и впервые за долгое время улыбнулась.
Мир вокруг не изменился.
Изменилась я.
Тишина больше не давила — в ней появилось место для дыхания.
Я выжила рядом с мужчиной, которого боялись даже те, кто произносил его имя шёпотом.
И не сломалась.
К полудню приехала Саида — строгая, собранная, с мешком орехов и папкой под мышкой.
— Руслан-бей велел передать, — сказала она, ставя бумаги на стол. — Вы знаете, что делать.
Я открыла папку.
Документы. Разрешения. Счета. Печати.
На моё имя.
Он действительно всё оформил, как обещал — ещё там, среди крови и шума.
Саида помолчала, потом тихо добавила:
— Он сказал, что вы сильнее, чем он думал.
Я
