Измена. Под защитой врага - Аида Янг
Он прошёл медленно, осмотрел полки, людей, потом остановился напротив меня.
— Неплохо.
— Я старалась.
— Слухи быстро расходятся. Уже говорят, что ты открыла лавку на мои деньги.
— Пусть говорят. Главное, что я не прячусь.
Он смотрел долго. В этом взгляде было что-то новое — не холод, не угроза.
Скорее признание.
— Ты стала другой, — сказал он. — Не та, что я забрал из дома мужа.
— Может, просто перестала бояться.
— Напрасно. Страх — иногда защита.
Он обошёл прилавок, взял в руки платок, аккуратно сложенный на полке.
— Сделано руками?
— Да.
— Красиво. И слишком мягко.
— Не всё в этом мире должно быть жестко, Руслан.
Он чуть усмехнулся, шагнул ближе:
— Если бы ты знала, сколько людей погибли за возможность просто держать этот кусок ткани…
— Тогда, может, стоит перестать убивать ради тканей, власти и гордости?
Он тихо выдохнул, будто устал.
— Ты не понимаешь, как устроен этот мир.
— А ты слишком привык считать, что его нельзя изменить.
Мы стояли так, почти вплотную. Вокруг молчали люди. Воздух натянулся, будто боялся шелохнуться. Потом он отошёл, сказал коротко:
— Работай. Но под моим именем.
— Не нужно.
— Нужно. Я сказал.
Он вышел.
После его ухода женщины зашептались.
— Он злой?
— Он страшный, — сказала одна. — Но смотрел на тебя… не как на остальных.
Я ничего не ответила. Но в груди билось сердце — не от страха. От чего-то другого.
Сильного, опасного, непозволенного.
Вечером он ждал меня у ворот.
— Садись, — сказал.
— Куда?
— Прокатимся.
Я отправила детей домой, а сама сделала как он сказал.
Машина шла по серпантину. Тишина внутри была плотной. Он смотрел на дорогу, я — на его руки на руле. Сильные, спокойные, с рубцом у запястья.
— Почему ты не боишься меня? — спросил он.
— Бояться можно только того, кто тебе дорог.
Он бросил взгляд.
— А я тебе дорог?
— Пока нет. Но уже не враг.
Он усмехнулся, медленно, с тем самым опасным спокойствием, от которого хочется и отодвинуться, и остаться.
— Тогда ты начинаешь понимать правила.
Я посмотрела в окно. За стеклом тянулись горы, внизу мерцали огни города. И вдруг поняла, что впервые за долгое время дышу свободно. Не потому что рядом он. А потому что больше не боюсь даже его.
Глава 7
С тех пор как открылась лавка, я всё реже сидела дома.
По утрам — сумки с товаром, разговоры с женщинами, дети, запах свежего хлеба.
Дом Руслана превратился для меня не в тюрьму, а в место, куда возвращаются ночевать.
Руслан сначала молчал. Потом стал появляться чаще — всегда неожиданно, будто хотел застать врасплох.
Иногда приходил вечером, садился на террасе и слушал, как я рассказывает детям сказки.
Иногда просто стоял у ворот, не заходя. Но его тень чувствовалась даже тогда, когда его не было.
В тот день я возвращалась с рынка. В руках — корзина с тканями и фруктами, на лице — усталость и лёгкая пыль. Перед домом стояла машина. Чужая.
Из неё вышел мужчина — молодой, из числа тех, кто раньше служил в их клане.
— Лейла-ханум, — сказал он. — Хотел передать товар. Руслан-бей разрешил.
Я улыбнулась:
— Спасибо, положи во двор.
Он занёс корзины, задержался чуть дольше, чем нужно, помогая. И именно в этот момент во двор вошёл Руслан.
Он остановился, не сказав ни слова. Взгляд — холодный, стальной. Молодой парень сразу побледнел.
— Ты кто? — тихо спросил Руслан.
— Я… привёз товар, — голос дрожал.
— Уезжай. Сейчас же.
Тот выскочил за ворота, даже не обернувшись. Руслан обернулся ко мне.
— Ты зачем позволяешь чужим заходить в дом?
— Он помог.
— Тебе мало людей, которых я поставил?
— Ты не ставил мне никого. Я просто работаю.
— Ты живёшь под моей защитой, — сказал он тихо, — и каждый, кто пересекает этот порог, считает, что имеет право прикоснуться к тебе.
— А если я не против, чтобы со мной разговаривали?
— Разговаривали — да. Смотрели — нет.
Он шагнул ближе, глаза потемнели.
— Ты не понимаешь, как это выглядит.
— Может, хватит жить, чтобы «выглядеть»?
Руслан резко взял меня за запястье.
— Хватит испытывать терпение.
Я попыталась вырваться, но он держал крепко. Не больно, но так, что ясно — отпустит, когда захочет.
— Ты решил, что можешь мной командовать? — спросила его.
— Я не решал. Я всегда мог.
— Не мной. — Я посмотрела прямо. — Ты привык, что женщины молчат. Я — не из таких.
Он отпустил, шагнул назад.
— Смотри, чтобы слова не стоили тебе жизни.
— А тебе — чтобы гордость не стоила совести.
Тишина между нами стала глухой. Он смотрел, будто впервые видел.
И в этом взгляде было не только раздражение — любопытство, уважение, что-то, от чего внутри всё дрожало.
Позже, когда дом уснул, я вышла во двор. Луна висела низко, свет падал на камни.
Я услышала, как где-то в тени щёлкнула зажигалка.
— Не спишь, — сказал Руслан из темноты.
— Ты следишь?
— Привычка.
Я села на ступеньки. Он подошёл ближе, протянул ей чашку чая. Пар поднимался, запах мяты смешался с дымом от его сигареты.
— Сегодня ты был не прав, — сказала я спокойно.
— В чём?
— В том, что считаешь всех вокруг врагами.
— Так проще выжить.
— А жить?
Он усмехнулся:
— Это другое.
— Ты не умеешь.
— А ты учишь?
— Кто-то должен.
Он замолчал, потом сказал тихо:
— Когда ты говоришь со мной так, будто я обычный человек, мне хочется поверить.
— А ты не обычный?
— Нет. Я слишком далеко зашёл, чтобы вернуться в обычную жизнь.
Я посмотрела на него. Лицо наполовину освещено луной, другая часть — в тени.
Красивое, жесткое. Мужчина, который может разрушить и спасти одним решением.
— Руслан, — сказала я, — ты хоть раз жалел о том, что сделал?
— Да. Но поздно.
— О чём?
Он посмотрел прямо в глаза:
— О том, что позволил себе увидеть в тебе не инструмент.
Сердце пропустило удар.
— Не начинай, — прошептала я.
— Почему?
— Потому что я не твоя.
— Ты уверена?
Он наклонился чуть ближе.
— Если бы я захотел, ты бы была моей.
— Ты привык брать силой.
— Нет. Привык, чтобы сами приходили.
Я встала.
— Я не приду.
— Посмотрим.
Он провёл рукой по щеке — еле-еле, касаясь кончиками пальцев.
— У тебя дрожат руки.
— От злости.
— Хорошо. Это тоже чувство.
Он развернулся и ушёл, оставив запах дыма и тихий след шагов.
Я долго стояла, не двигаясь. Ночь дышала холодом, но внутри было жарко.
Я впервые ощутила, что
