Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

Крутой только усмехается, ведет плечом, а после выбивает из пачки сигарету и зажимает в зубах, закуривает.

– “Благородно” – сказок начиталась? Вернись в реальность, девочка.

– Реальность мы сами создаем.

– Именно, потому летать в облаках паршиво.

– Кто не мечтает, тот не живет.

– Глупости. Без действий мечты – пустой звук.

– Да, но…

– Никаких но. Иди сюда, я соскучился, воробей.

Протестовать не успеваю, потому что Савелий в один миг подхватывает меня на руки и зверем набрасывается на мои губы.

– М-м-м…

– Какая ты ледяная. Чего тут снова такой дубарь?

– Отопление не работает. Хочешь чая? Согреться поможет.

– Я тебя хочу, малыш. Иди сюда, и так тебя согрею.

Крутой широко разводит мои бедра и вклинивается между ними, а после за волосы меня резко хватает, заставляя запрокинуть голову.

– Ты моя. Это понятно?

– Да.

– Предашь – шкуру сдеру и в асфальт закатаю.

– Я не предам. Честно, клянусь, – шепчу, а сама тянусь к его широким плечам, расстегиваю эти горемычные пуговки, видя красивый волосатый торс.

И страшно мне, и как-то иначе, но назад пути нет, и я не хочу медлить.

– Хочешь принять душ?

– Хочу.

Это сумасшествие, но, по правде, я не хочу, чтобы это прекращалось. Когда Савелий скрывается за дверью и я слышу, как включилась вода, хватаю расческу, поправлю волосы, перевожу дыхание, плескаю на кухне холодную воду в лицо.

Я такой развязной никогда не была, а тут…. все как-то быстро, но в то же время мне нравится.

Мне нравится, что Крутой пришел ко мне, что уделяет время именно мне, ведь я тоже соскучилась. По нему, по нам. В голове какие-то вспышки, и мне то радостно, то грустно до слез.

Я не смогу сказать сегодня ему правду. Вот так прекратить крысятничать в один миг не выйдет, как я думала, и Алиса сегодня только подтвердила это. Я должна продолжать дальше отрабатывать долг Мамаю, не то они тронут Алису, а этого допустить не могу.

Я устала, я вымоталась, и, кажется, я сгорю на своем вранье, но это будет не сегодня. Еще немного, и все закончится, а пока… пока впервые в жизни я любить хочу и понимать, каково это, когда тебя любят. Когда тебя любит Он.

Глава 40

– Уснула?

– Нет. Вас ждала. Тебя. Прости, все никак не привыкну.

Я задумалась, сидя за столом, и теперь быстро вскакиваю, видя Савелия. После душа он вышел в одних только брюках, пряжка ремня поблескивает на фоне черной ткани, и, по правде, я взгляд от него отвести не могу.

Он вообще не мальчик, но мне нравится. Мне нравится в нем все мужское, настоящее, такое сильное и великолепное. Его хочется трогать, касаться, целовать.

Я влюбилась в Крутого и даже сама не поняла, когда это случилось. Само по себе, я не специально, честно, но и пути назад уже нет. Я не могу от него отказаться, и пусть я буду конченой просто эгоисткой, я дам себе эту ночь, потому что до Савелия меня никто и не любил-то особо, а мне так хочется тоже это ощутить, почувствовать. Хотя бы еще раз.

– У тебя щеки заалели. Все еще мерзнешь или это стыд, воробей?

Савелий ближе подходит, берет меня за руки, а я вся трепещу. Не знаю, что со мной, как с ума сошла. Все мое тело льнет к нему, а от запаха кружится голова.

– Ты просто нравишься мне.

– Я думал, ты считаешь меня страшным. Лев, все дела.

Усмехаюсь, сгорая от стыда.

– Львы тоже красивые бывают. Периодически.

– Даша, посмотри мне в глаза.

Крутой поддевает меня пальцем за подбородок, и я встречаюсь с его гранитными омутами.

– Ты тоже мне нравишься.

– Правда?

– А что, не видно?

Крутой демонстративно кивает вниз, и я вижу этот огромный бугор, выпирающий у него из джинсов.

– Ого…. наверное, сильно нравлюсь.

Невольно облизываюсь, осторожно тянусь к пряжке его ремня, смелею, но Савелий кладет крупную ладонь поверх моей.

– Не надо.

– Ты не хочешь?

– Тебе будет больно. Видеть этот потоп снова я не настроен.

– Не будет потопа. Я хочу, правда.

– Чего именно?

– Всего хочу. С тобой, – шепчу, встаю на носочки и целую Крутого в ключицу, а после в грудь, еще ниже – в торс, робея и в то же время желая сделать это. Ему. По-взрослому.

– Савелий…

– Что?

– Не знаю как. Подскажи.

– Опустись. Или ты “никогда не встанешь предо мной на колени”?

Подъебнул, усмехается, все-то он помнит.

– “Никогда” откладывается. Сейчас можно.

Опускаюсь на колени, здесь приглушенный свет, но я отлично его вижу. Расстегиваю его ремень и ширинку, а после Савел опускает боксеры, и у меня перед лицом маячит эрегированный член. Ровный, толстый, возбужденный, и с этого ракурса иначе как удав я его назвать не могу.

– Передумала?

– Нет… ты очень красивый. Мне нравится.

Осторожно беру член и целую его, вдыхаю мускусный запах.

– Сними ночнушку. Оголи груди.

Опускаю лямки, не до конца веря в то, что происходит. Внутри восторг, и паника, и радость, и страх – и все вместе.

– Так?

– Обхвати сосок, покрути, сильнее.

Делаю, как велит, чувствуя, как внутри распаляется пламя. Мне хорошо, приятно, а после Савел обхватывает меня за волосы и привлекает к себе, бьет головкой члена по губам, заставляя открыть рот.

– Шире, одних поцелуев мало, воробей.

– Угу… у-у-у.

Ох, это не так романтично, скорее по-животному, откровенно, порочно, грешно, но мне нравится. С ним мне все приятно.

Обхватываю ртом головку члена, чувствую, как сильно растянулись губы, послушно смотрю на Крутого снизу вверх.

– Умница. Носом дыши, трогай себя, ласкай себя, Даша.

Его голос осип, ноздри раздуваются от глубокого дыхания, а член стал еще тверже. Большой упругий, горячий, и я начинаю стараться, сосу его, целую, облизываю, и мне нравится. Грудь стала тяжелой, соски напряглись, а между ног все дико запульсировало.

– Блядь… ты что делаешь… епт, Даша!

Савелий меня хвалит, гладит по волосам, и я смелею. Мне нравится чувствовать эту власть над Крутым, хотя это я сейчас все еще перед ним на коленях.

– А-а!

– Иди сюда, воробей.

Крутой как-то быстро вынимает из моего рта член и с легкостью подхватывает меня на руки, а после несет к кровати и укладывает сразу на живот.

Я настолько возбуждена, что не могу сдержать стон, когда он ложится сверху и коленом разводит мои бедра. Тяжелый, кровать под его весом сильно прогибается. Мой лев, мой самец, мой мужчина.

– Савелий… а-ай!

Чувствую, как Крутой провел головкой члена по