Измена. Сколько можно врать? - Аида Янг
— Он приходил? — тихо.
— Приходил.
— Сильно ругались?
— Нормально.
Он кивнул.
— Я провожу тебя вечером с работы.
— Не надо, я сама...
— Марин, — перебил спокойно. — Просто выйди и сядь в машину.
Вечером он действительно ждал. Стоял у машины, руки в карманах, волосы взъерошены ветром.
— Домой? — спросила я.
— Куда угодно. Лишь бы не домой.
— Отличный вариант.
Мы ехали молча. Радио шептало старую песню про тех, кто «не смог удержать».
За окном — город, люди, огни. Всё обычное, а внутри — будто кто-то снимает кожу боли, слой за слоем.
— Ты не ревешь, — сказал Даня. — Я думал, сорвёшься.
— А толку? Всё, что могло сломать — уже сломало. Остальное не страшно.
— А он?
— Он теперь просто человек, которого я когда-то любила. И всё.
Он усмехнулся.
— Тогда пусть боится. Женщина, которая перестала бояться, — страшная сила.
Я повернулась к нему.
— Думаешь, я страшная?
— Опасная. Особенно, когда молчишь.
Я рассмеялась. Искренне. Звук смеха показался странным, как будто не мой. Но приятный.
Через пару дней Тимур снова пришёл. На работу. Стоял у проходной с цветами — как в плохом сериале.
— Марина! Нам надо поговорить! — крикнул, когда я вышла.
— Нам уже ничего не надо.
— Я не уйду, пока не выслушаешь!
— Тогда стой. Тут сквозняк, простудишься.
Он шагнул ближе, но рядом уже оказался Даня. Без слов. Просто стал между нами, спокойно, уверенно.
— Она не хочет разговаривать, — сказал он.
— Ты мне друг вообще? — резко Тимур.
— Был. До того, как ты сделал ей больно.
Тимур побледнел.
— Сохнешь по ней, да?
— Тебя это не касается, — ответил Даня ровно. — И если будешь её трогать — получишь по морде.
Тишина. Люди вокруг притихли, как на спектакле. Тимур сжал челюсти, бросил цветы под ноги и ушёл. Так и не оглянулся.
Вечером Даня пришёл ко мне домой. Без звонка, просто тихо постучал. В руках кофе, как всегда.
— Как ты? — спросил.
— Легче.
— Это всё?
— Нет. Хочу перестать помнить.
Он сел рядом, поставил чашку на стол.
— Память не лечится, — сказал. — Её можно только переписать.
— Чем?
Он посмотрел прямо в глаза:
— Новыми моментами.
И просто провёл рукой по моей щеке, убрал выбившуюся прядь. Тихо, спокойно, без надрыва. Я не отстранилась. Сердце стучало быстро, но уже не от боли.
И впервые за много месяцев я не думала о том, кто ушёл. Я думала о том, что, оказывается, можно просто сидеть рядом — и чувствовать, что жизнь ещё здесь.
Ждёт.
Глава 6
Он не отстал. Утро началось со звонка на телефон — и с раздражения.
Первые звонки я просто сбрасывала. Потом включила беззвучный режим. Но он не унимался.
С утра, в обед, вечером. Сначала — «давай поговорим», потом — «ты обязана выслушать». С каждым новым сообщением становилось всё яснее: он говорил уже не про любовь, он угрожал.
К обеду позвонила мама.
— Марина, ты что на него так сильно обиделась? Он переживает, бледный ходит.
— Мам, он мне никто. На чужих не обижаются. Я его ненавижу.
— Ну нельзя же вот так. Муж — не пальто, не выкинешь.
— Он сам себя выкинул, мам. В другую кровать. Я подала на развод.
Тишина на другом конце.
— Лена тоже плачет, — наконец говорит. — Вы обе упрямые.
— Пусть плачет. Полезно для кожи.
Мама тяжело вздохнула.
— Господи, что с вами стало…
— С нами? Нет, мама. Это с ними что-то стало.
Я положила трубку — и впервые не почувствовала вины.
Просто облегчение, как будто наконец сняла с плечь старый мешок, полный чужих ожиданий.
К вечеру — новая серия. Звонок в дверь. Я, по наивности, подумала, что Даня.
Открыла.
На пороге — Лена.
Стоит, глаза красные, руки дрожат, в руках пакет с чем-то.
— Принесла тебе его рубашки, — шепчет. — Он сказал, ты потом передашь.
— Выброси.
— Он просил…
— Пусть дальше просит. Он здесь не живет.
Она мнёт сует в руки пакет, как ребёнок, который боится наказания.
— Я знаю, я всё испортила. Но я хочу всё исправить.
— Исправить? Чем? — я усмехаюсь. — Новым предательством?
— Мы же сёстры, — говорит она. — Я не могу без тебя.
— Надо было думать об этом, когда ложилась с моим мужем.
Она вздрагивает, как будто я ударила.
— Я любила его…
— Не ври. Ты просто хотела, чтобы хоть раз выбрали тебя. Чтобы кто-то сказал, что ты лучше. Поздравляю, выбрали. На неделю.
Пакет падает на пол.
— Ты злая, — выдыхает.
— Нет, Лена. Просто больше не добрая к тем, кто меня топчет.
Я закрываю дверь. И — даже не дрожу. Руки спокойные, сердце ровное.
Через час приходит Даня. Я открываю — он уже с кофе в руках, как будто знал, что мне нужно что-то горячее.
— Всё в порядке? — спрашивает, глядя на мои глаза.
— Было маленькое землетрясение. Устойчивость восстановлена.
Он усмехается.
— Я видел её внизу. Уехала заплаканная.
— Ну хоть что-то настоящее из неё вышло.
Он садится на подоконник, глотает кофе.
— Можно скажу честно?
— Валяй.
— Ты держишься круче, чем половина мужиков, которых я знаю.
— Если бы ты знал, как я устала.
Он долго смотрит, не отводя взгляда.
— Знаешь, что в тебе сильнее всего?
— Что?
— Ты не убегаешь от боли. Ты идёшь через неё.
Я не ответила. Просто подошла, обняла. Без слов, без расчёта. Просто нужно было хоть раз прижаться к кому-то, кто не предаст. Он не сказал ни слова. Только тихо гладил по волосам, пока сердце училось биться ровно.
Прошло несколько дней.
После работы я вышла из офиса — и замерла. Тимур. Стоит у машины, руки в карманах, как будто случайно.
— Нам надо поговорить.
— Нет, не надо.
— Я скучаю.
— Тебе скучно. Это другое.
— Я понял, что дурак.
— Согласна.
— Я хочу всё вернуть.
— Не получится.
— А если я изменюсь?
— Поздно. Я уже изменилась.
Он смотрит пристально, сжимает губы.
— Ты с ним, да? — кивает на здание офиса. — С Даней?
— А тебе что? Ты же свободный.
— Мне не всё равно!
— А мне — всё.
Он резко хватает за руку.
— Марин, послушай!
— Отпусти.
— Я не могу без тебя.
— Попробуй. Это полезно.
В этот момент дверь офиса открывается. Даня выходит — спокойно, но в глазах сталь.
— Отойди от неё, — говорит ровно.
Тимур поворачивается:
— Тебе не кажется что ты много на себя берешь?
— Не кажется. У вас на днях развод.
Тишина. Они стоят лицом к лицу. Я между ними — и вдруг понимаю: выбор сделан.
Не между мужчинами. Между прошлым и собой.
— Даня, — говорю тихо, — поехали.
