Измена. Сколько можно врать? - Аида Янг
Прошел месяц.
Я стала спать спокойно, но где-то глубоко внутри всё равно тревожилось.
Что-то менялось. Тело знало раньше, чем голова.
Сначала — задержка два дня. Потом — три. Не паника, просто странное чувство, будто в груди тихо растёт тёплый огонёк.
Купила тест. Села на край ванны. Две полоски. Мир чуть качнулся, как после резкого торможения. Тихо. Только тиканье часов.
Вечером пришёл Даня.
— Что-то ты бледная.
— Угу.
Он поставил на стол пакет, достал хлеб, молоко.
— Ела хоть что-то сегодня?
— Нет.
— Почему?
Я показала тест. Он замер, потом посмотрел на меня.
— Ты серьёзно?
— Да.
— От кого?
Я закатила глаза:
— Тимур тут ни при чём.
Он сел рядом, долго молчал, потом просто спросил:
— И что теперь?
— Не знаю.
— Хочешь ребёнка?
— Хочу. Просто страшно.
— А тебе со мной не страшно?
— Нет. С тобой — я дома.
Он взял мою руку.
— Тогда и не будем бояться. Остальное — мелочи.
Просто, спокойно, без театра. Вот так, наверное, и звучит уверенность — не громко, а как ровное дыхание рядом. Он поцеловал — медленно, будто проверяя, не сломаюсь ли.
Поцелуй нежный, без страсти, со вкусом чего-то глубокого. Надежного.
Позже мы сидели в парке. Внизу шумел город, пахло дождём. Я гладила ладонью живот, пока ещё плоский, но уже не принадлежал мне одной.
— Всё перевернулось, — сказала я. — Только вроде разобралась с одним, а тут снова всё заново.
— В плохом смысле?
— Я волнуюсь. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул. — Ты просто волнуешься. Первый ребенок. Но не последний.
Я усмехнулась:
— Хочу и плакать, и смеяться одновременно.
— Нормально.
— А если у нас не получится?
— Получится. По шагам. Без паники.
— Ты слишком спокойный.
— Нет. Просто кто-то не должен паниковать.
Я посмотрела на него. Он слегка сжал мои пальцы.
— Даня… спасибо, что не давишь.
— А зачем? Чтобы ты сбежала? Так не делается.
— Мы будем родителями?
— Да. И я безумно счастлив.
Он прижал меня к себе, щекой к виску. Запах кофе, тёплая кожа, тихий вечер. И в этот момент я поняла: впервые за долгое время я не думаю о том, что потеряла. Я думаю о том, что наконец — живу.
Глава 9
Спустя месяц.
Мама позвонила утром. Голос — как будто я опять в школу не пошла, а она уже вызывает классного руководителя.
— Марин, ты где пропала? Неделю ни слуху ни духу. Я уж думала, ты в больнице.
— Мам, всё нормально.
— Что значит нормально? Голос у тебя какой-то… другой.
— Может, потому что я живу, а не выживаю.
Пауза. Тяжёлая, с маминым вздохом, как всегда перед чем-то неприятным.
— Тимур заходил, — говорит осторожно. — Спрашивал, всё ли с тобой хорошо.
— Мам, не начинай.
— Он сказал, хочет поговорить.
— Пусть говорит со своей совестью.
— Марина, — в голосе тревога, почти шёпот, — поговори с ним, он ведь всё равно отец твоего будущего ребёнка.
Я застыла.
— Кто тебе сказал?
— Ну я мать, я вижу. Лицо у тебя другое, глаза, губы... И этот твой Даня — слишком спокойный. Я ему не верю.
— Мам, хватит. Ты себе напридумывала…
— Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалела.
— Мам, я уже пожалела. О том, что слишком долго всем всё объясняла. Больше — не обязана.
Тишина.
— Значит, правда беременна?
— Правда.
— И что собираешься делать?
— Родить. И жить.
— Одна?
— Не одна.
— С ним, да?
— Да, с ним.
— Я даже не знаю, что сказать...
— Ничего не говори. Просто не мешай мне быть счастливой.
Вечером я возвращалась с работы — и сразу почувствовала, что день ещё не закончился.
У подъезда стоял Тимур.
Серый, осунувшийся, с синяками под глазами, но всё равно с той самой самоуверенной ноткой во взгляде.
Будто опять уверен, что может решить всё одним разговором.
— Нам нужно поговорить, — сказал.
— Серьёзно? Опять? Мы в разводе!
— Это важно. Я все знаю.
— Что?
— Что ты беременна. Твоя мать звонила.
Я скрестила руки на груди.
— И?
— И я не могу стоять в стороне. Это ведь и мой ребёнок.
— Тимур, ты не стоял в стороне, когда ложился с моей сестрой?
Он морщится.
— Я был идиотом.
— Был? Не уверена.
Он делает шаг ближе.
— Марин, ну хватит. Я всё осознал. Мы можем всё вернуть.
— Куда вернуть? На тот же диван, где ты ей шептал, что любишь?
Он опускает глаза.
— Я хочу быть рядом, помочь.
— Помочь кому? Ребёнку, которого не хотел, когда разрушал нашу жизнь?
— Я всё равно буду рядом.
— Нет, — сказала я спокойно. — Будешь, но на расстоянии. Ты посторонний.
Он резко поднимает голову.
— А Даня что, рыцарь?
— Человек, который не врёт мне. И… ребенок не той, а Дани. Прощай.
Он хочет что-то сказать, но я уже открываю дверь. Останавливаюсь, поворачиваюсь через плечо:
— Тимур. Больше не приходи.
— Ты врешь.
— Надеюсь ты услышал.
Я захлопнула дверь. Сердце стучало в груди, но не от страха — от облегчения. Это была точка. Настоящая. Без запятых и «но».
Поздно вечером Даня зашёл. Я сидела на полу, рядом — открытая сумка, рассыпанные вещи. Планировала съехать, но не успела ничего собрать — мысли рассыпались, как пуговицы.
— Всё нормально? — спросил он, входя.
— Было.
— Тимур?
— Угу.
— Давил?
— Пробовал. Не вышло. Он будет и дальше приходить, хочу уехать.
Он опустился рядом, обнял, притянул ближе.
— Ты вся дрожишь.
— Уже нет. Просто отпускает.
— Давай уедем?
— Куда?
— Куда угодно. К морю, в горы, хоть на край света.
Я усмехнулась:
— Хочу туда, где тихо. Где никто не скажет, что я кому-то должна.
Он улыбнулся.
— Тогда поехали ко мне. У меня тихо. Даже холодильник шепотом гудит.
Я рассмеялась — коротко, со слезами. Не от боли, от усталости. Он просто держал. Без фраз, без «всё будет хорошо». И я вдруг поняла: он не спасатель, не герой. Просто человек, с которым можно быть собой.
Глава 10
Переехала я в конце недели. Без грузчиков, только самое необходимое. С чистого листа.
Пара сумок, несколько коробок, ноутбук, документы.
Даня приехал с утра. Без лишних слов. Просто взял самую тяжёлую коробку под мышку и сказал:
— Давай без героизма. Ты беременна. Тяжести таскать не дам.
Мы ехали молча. За окном — город, серый и привычный, но теперь будто другой.
Как будто кто-то протёр стекло, и мир стал яснее.
Квартира у него простая, светлая. Белые стены, деревянный стол, запах кофе,
