Пышка. Ночь с главврачом - Оливия Шарм
Я обвиваю ногами его спину, притягивая его ещё глубже, и встречаю каждый его толчок движением бёдер. Наши тела сливаются в едином порыве, наш пот смешивается, наши стоны сливаются в одну животную, первобытную симфонию.
Внизу живота порхают бабочки. Тело горит от возбуждения.
Мне так хорошо…
— Я снова... я сейчас... — лепечу я, теряя контроль над собой.
— Кончай, Наташа, — рычит он в ответ.
И я кончаю.
Мучительная, сладкая судорога сжимает меня изнутри, волна за волной, выжимая из меня все слезы, всю боль, всю обиду. Я кричу, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как моё тело бьётся в экстазе.
Он не останавливается, продолжая двигаться, продлевая мои спазмы, пока с громким стоном не изливается глубоко внутрь, заполняя меня тёплой влагой.
Его тело на мгновение обмякает на мне, тяжёлое, потное, пахнущее мужчиной и сексом.
Глава 7
Мы лежим с Русланом на полу, прижавшись друг к друг. Тишину сестринской нарушает лишь наше дыхание — его ровное, мое ещё слегка прерывистое. Его рука лежит на моём животе, большой палец лениво водит по коже.
Мысли о Ваське врываются в голову незваными гостями. Отворачиваюсь, стараюсь прогнать их. Руслан замечает это и хмурится.
— Наташенька, — шепчет. — То, что сейчас произошло... Это не просто секс. И не жалость. Ты понимаешь?
Я молчу, боюсь обжечься о его слова. Он берет мою руку в свою, прижимает ладонь к своей груди. Под пальцами чувствую частый, сильный стук его сердца.
— Я люблю тебя. Давно. С первого дня, как ты пришла сюда на собеседование. Помнишь? Ты была в синем платье с охрененным декольте и маленькой белой сумочкой украшенной белым жемчугом.
Мои глаза округляются. Как?! Он помнит такие мелочи? А я... я все эти годы была слепа и глуха.
— Но я была замужем, — шепчу я, голос предательски дрожит.
— Я знал. И уважал твой выбор. Хотя каждый день, видя тебя, сходил с ума от твоего смеха, от твоих рук, которые так уверенно держат скальпель... Это была пытка. Сегодня, когда я увидел, как он с тобой поступил... Я не смог сдержаться. Прости, если напугал тебя.
Он говорит так искренне, так горячо, что хочется верить каждому слову. Но внутри все сжимается от страха.
— Руслан, все так быстро... — отвожу взгляд. — Я еще не развелась. У меня в голове каша. Я не могу вот так, сходу... Мне нужно время. Пережить все это. Понять себя.
Он не спорит. Просто смотрит на меня с такой нежностью, что хочется плакать.
— Я понимаю. Я не буду торопить тебя. Но и не позволю тебе ночевать под одной крышей с этим ублюдком. Поехали ко мне. Я даю слово — не трону тебя без твоего желания.
Его предложение повисает в воздухе. Это так по-взрослому. Так надежно. А я так устала быть сильной.
— Не тронешь? — переспрашиваю.
— Нет, — кивает.
Мы начинаем одеваться. Это кажется нелепым и удивительно интимным после того, что было. Он подает мне мой лифчик, я не могу застегнуть пуговицу на халате — пальцы не слушаются. Он делает это за меня, его пальцы слегка задевают кожу на шее, и по телу бегут мурашки. Мы смеемся над чем-то, болтаем на отвлечённые темы, вспоминаем забавные моменты с работы.
Смотрю на него и думаю: а почему бы и нет? Почему я должна ночь напролет рыдать в подушку из-за человека, который предал меня, когда рядом есть тот, кто годами хранил свои чувства? Это мой шанс. Мой выбор.
Он помогает мне надеть куртку. Мы выходим из сестринской и словно проваливаемся в другой мир — мир суровой реальности.
В свете тусклой лампочки стоит Васька и что-то набирает в телефоне, рядом прижавшись как напуганная овечка стоит практикантка.
— Ой, Руслан Маратович, здравствуйте, — блеет девица, поднимая напуганный взгляд.
— Наташка, ты здесь ещё? — хмыкает Вася. — Я же тебе сказал домой ехать.
Я замираю, кровь стынет в жилах. Но Руслан выходит вперед. Он кажется выше и массивнее. Его голос режет воздух, как скальпель.
— Василий, а с чего вы решили, что можете указывать Наталье, что ей делать?
— Как это? — глазами хлопает. — Так она жена моя, Руслан Маратович.
— Василий, вы уволены. Немедленно. Ключи, пропуск. И чтобы духу вашего здесь больше не было. Я обеспечу вам такие рекомендации, что ни одна приличная клиника вас не возьмет. Ваша карьера кончена.
— Какого хера? — вспыхивает муж.
— А ты, — Руслан поворачивается к практикантке, и та бледнеет, — отчислена с практики. За непрофессионализм и аморальное поведение. Думаю, с таким отзывом о карьере медсестры можешь забыть.
— Нашла себе защитника, корова? — муж бросается на меня, но Руслан оказывается быстрее.
Раздается глухой удар. Васька со стоном падает на пол, хватаясь за нос, из которого хлещет кровь. Руслан стоит над ним, холодный и страшный.
— Следующее оскорбление в ее адрес будет для тебя последним, — говорит он со сталью в голосе.
Он берет меня под руку и ведёт в сторону выхода. Я иду рядом с ним и не оглядываюсь. Сзади доносятся всхлипывания практикантки и ругань мужа, но они кажутся такими далекими, такими незначительными.
Руслан открывает передо мной дверь. Мы выходим на вечернюю улицу. Свежий воздух бьет в лицо, смывая остатки напряжения. Он подводит меня к своей темной иномарке, открывает пассажирскую дверь.
— Все в порядке? — его голос снова мягкий, заботливый.
Я сажусь в машину, смотрю на его профиль в свете фонарей и наконец позволяю себе улыбнуться по-настоящему.
— Да. Все только начинается.
Он заводит двигатель, машина плавно трогается с места. Я смотрю в окно на уплывающие назад огни клиники — огни моего прошлого — и знаю, что мы едем в наше будущее. Вместе.
Эпилог
Три года спустя
Солнечный луч играет на полках сестринской. Я сижу на том самом диване, где когда-то плакала из-за предательства, но сейчас моя рука лежит не на заплаканных щеках, а на круглом, упругом как мяч животе. Внутри толкается наша дочка. Я чувствую ее легкие, настойчивые пинки и улыбаюсь.
Дверь тихо открывается, и в комнату входит Руслан. Теперь он для меня не просто главврач, он мой муж. В его глазах та же смесь обожания, страсти и нежности, что и в тот первый вечер.
— Ну как
