Подарок судьбы - Любовь Александровна Хилинская
— Я ж теперь совсем не пью. Покатилась тогда, чуть совсем не скатилась, опомнилась, да поздно уже, — виновато сказала она мне на прощание. — Чуть тебя не потеряла. Думала, уже никогда и не увижу. Слава богу, что ты решила позвонить. А Ванюшку вырастим, ничуть не жалей, что он без отца будет, тут ему дядька и братья примером станут. Да и ты, может, замуж еще выйдешь, не сошелся клином свет на том козле.
Мы попрощались, и я вернулась в дом, растерянно прикрыв дверь и понимая, что Димы в кухне нет. Только сейчас меня настигло осознание, что он начал серьезный разговор, а я убежала, и даже не вспомнила ни про сына, ни про него. Мысленно я уже летела с мамой на Дальний восток.
Дима, услышав, что я вернулась, вышел из моей спальни и приложил к губам палец.
— Проснулся, — прошептал он. — Я укачал. Мама звонила?
— Да, — я кивнула и отчего-то почувствовала себя виноватой.
На короткий миг я позабыла, что у меня нет роскоши болтать по телефону так долго, но не обсудить все с мамой просто не могла. И сейчас мне надо как-то сказать Диме, что я уезжаю. Невозможно пользоваться добротой человека так долго. Хотя он мне сегодня сказал, что привык к нам, но вдруг эта привычка пройдет, он встретит девушку, а мы станем мешать? Нет, я не могу поступить так, как мне хочется, потому что теперь я в ответе за Ванюшку.
— Завтра мама прилетит сюда, — прошептала я, до боли сжимая телефон и ощущая, как в груди гулко бьется сердце. — Она, оказывается, живет где-то на Дальнем востоке у своей племянницы, там у них ферма. У нее телефон сломался, не могла мне перезвонить, я ж с нового номера ей звонила. Вот только наладили.
Я выпалила все без пауз, и теперь замерла, с напряжением ожидая ответа. Мне было очень важно услышать его от Димы, что он скажет.
Лицо его в тусклом свете светильника будто окаменело.
— Да? — каким-то странным голосом спросил он и выпрямился, сунув руки в карманы брюк. — И что ты будешь делать? Уедешь с ней?
— Это же будет лучшим решением, — все также шепотом ответила я, громко сглотнув скопившуюся вязкую слюну. — Ты итак очень много для нас сделал, я не могу до бесконечности пользоваться твоей добротой.
— Это нихера не доброта, Даш, — резко выдохнув, Дима прищурился.
Это смотрелось как-то угрожающе, и я поежилась.
— Я ж уже сказал, что ты мне стала очень близка, ты и твой сын.
Он на одном выдохе произнес эту фразу и стоял, напряженный, словно струна, ожидая ответа.
Внутри меня пронеслась буря, хотелось поверить ему, броситься безоглядно в новые отношения, полюбить и в ответ чтобы меня полюбили. Но слишком еще свежа была моя рана от предательства, слишком больно оказалось приземляться с высоты полета, и я не знала, как мне быть сейчас. Половина моего существа желала немедля броситься в объятия этого красивого мужчины, другая же половина прагматично нашептывала не верить больше никому.
— Мне кажется, ты просто привык к нам, — опуская взгляд, я нервно закусила губу изнутри и пошевелила пальцами ног.
Как давно я не делала педикюр? Почему я сейчас об этом думаю? Но взгляд сам собой зацепился за мои ненакрашенные ногти, коротко постриженные и выглядевшие по сравнению с ухоженными пальцами Ирины как у деревенской простушки. Как в такую как я может влюбиться такой как он? Никак. Просто привычка. Сто процентов, рано или поздно мы ему надоедим, он наиграется в семью, захочет своего ребенка, жену, а я стану мешать. И я и Ваня.
— Ты же не против, если мама приедет сюда завтра? — несмело я подняла взгляд и увидела, что Дима изучает меня из-под нахмуренных бровей.
Он о чем-то размышлял, потому и медлил с ответом.
— Я завтра дежурю, — наконец, отмер он. — Поэтому вы можете встретиться и поговорить, конечно. Еще одна гостевая спальня свободна, посели маму туда.
— Ты… не обижайся, пожалуйста, — в порыве я коснулась его теплой руки своей и замерла, ощущая, как на запястье бьется пульс, передавая в мое тело волны мурашек.
— Я не обижаюсь, — резко сняв мои пальцы с себя, Дима ушел в кухню, оставляя меня одну в коридоре.
Первым порывом было бежать за ним, пытаться что-то объяснить, поговорить, но потом я передумала и развернулась в свою комнату. Нет, я ему все сказала, завтра переговорим с мамой, выясним с ней, как и когда поедем в ее новый дом, и я смогу попрощаться с Димой. Не знаю, чем и как мне отблагодарить его, что мы почти целый месяц прожили на правах гостей, нам подарили столько вещей, что вывозить придется на грузовике, и мне вовек не расплатиться с ним и его семьей.
Ванюшка спал в кроватке, раскинув ручки и ножки в разные стороны. Он сладко сопел, и я ощутила, как к глазам подступили слезы. Если бы не Дима, я бы сейчас была неизвестно где, и сын мой тоже. Я просто в неоплатном долгу перед ним. Нельзя еще больше пользоваться добротой этого человека.
Чувство влюбленности в него мне придется как-то позабыть. Ощущение надежности, словно я за каменной стеной, спокойствия и тепла, семейного уюта. Все это мне придется оставить здесь и закопать в глубине своего сердца. Вряд ли мне удастся еще когда-то повстречать такого мужчину, как он. Таких больше нет.
Я быстро приняла душ и улеглась в кровать, скинув маме в мессенджер фото внука. Она посмотрит утром, а я буду ждать ее с нетерпением, чтобы нам вместе решить, как быть. Может, она подскажет мне выход…
Глава 16
— Дарья Юрьевна, в пятой палате родильница температурит, — медсестричка Наташа подскочила ко мне, когда я пришла на смену рано утром. — Волкова фамилия. Девочки вчера вечером замеряли, у нее тридцать восемь было. А сегодня уже тридцать девять.
— Хорошо, спасибо, я разберусь.
Решение стать не неонатологом, а акушером-гинекологом далось мне не легко, но сейчас я не жалела о своем выборе. Тогда, три года назад, приехав из Краснодара в Благовещенск, я была уверена, что здесь, будучи под крылом у
