Подарок судьбы - Любовь Александровна Хилинская
Мы прибыли поздно вечером, когда малыша уже следовало купать и укладывать на ночной сон. Привыкнув, что всегда делаю это сама, я очень удивилась, когда в ванную комнату пришел Дима, глядя от двери, как я поливаю из ковшика на лежащего в пеленке на специальной горке ребенка водичку.
— Любит купаться, — заметил он с улыбкой, глядя, как кряхтит Ванюшка, двигая ручками и ножками, словно маленький крабик.
— Да, — ответила я, подавая ему ковшик. — Хочешь?
Он принялся помогать мне, и остался уже после купания, глядя, как я наношу на тельце сына молочко, затем надеваю подгузник и бодик с изображением спящего медвежонка.
— Я там заказал китайскую кухню, — сказал Дима, когда я уже была готова кормить Ваню, и ждала только его выхода из спальни. — Ты как усыпишь, приходи. Очень вкусно. Посидим, поговорим.
Поговорим… О чем, интересно, будет разговор? О том, что мне надо подыскивать себе жилье? Скоро почти месяц, как я живу тут, и, конечно, наверняка надоела ему. Чужая женщина с младенцем. Или о чем еще можно со мной разговаривать? Не о любви же…
О любви я без того думала все дни, что жила у сестры Димы. Как-то так получилось, похоже, что я влюбилась в своего спасителя. И теперь не знала, что мне делать. Он казался мне надежным, спокойным, понимающим. Идеальным. И это оказалось большой проблемой, потому как я сама для него таковой не была. Просто девушка, которой он помог. И хочет помогать дальше. Свободный и красивый мужчина. Что я буду делать, когда он начнет с кем-то встречаться?
Нет, надо побыстрее решать вопрос с собственным жильем. Может, и правда, воспользоваться предложением мамы Димы, но только не в ординатуру поступить, а на работу устроиться, хотя бы на половину ставки, чтобы хоть комнату в общежитии снять и переехать. Наверное, так и будет правильно.
Полная решимости сейчас это и обсудить, я вышла из спальни, переложив уснувшего сына в кроватку, дошла до кухни и села напротив Димы за стол.
— Не буду ходить вокруг да около, Даша, — начал он, а я похолодела внутри, — за это время, что ты живешь тут, мне стало понятно, что нам надо решить с твоим статусом вопрос. Что ты на это скажешь?
— Да, — онемевшими губами ответила я, ощущая, как сердце, превратившись в огромный молот, долбит где-то в районе горла. — Я понимаю, что стала обузой…
Дима вскинул на меня свои необыкновенные глаза, удивленно приподняв брови.
— О чем ты? — хрипло ответил он, внезапно накрывая своей рукой мою. — Мне кажется, что я всю жизнь знал тебя. Будто не три недели ты со мной, а целую вечность. И мне бы не хотелось потерять тебя. Тебя и Ванюшку.
Глава 15
От ответа меня спас резкий телефонный звонок, будто ввинтившийся в мозг громкой трелью. Обычно я выключаю звук на гаджете, чтобы не потревожить сына, но сегодня отчего-то забыла. На экране высветился номер мамы.
— Алло! — взволнованно ответила я, схватив трубку и прижав ее напряженными до дрожи руками. — Мамочка!
— Дашенька! — ее голос обволок родным теплом, словно коконом.
Я поняла, как я соскучилась. Горло сдавил комок слез, готовых пролиться из глаз. Отвернувшись от смотревшего на меня Димы, я сделала пару шагов к панорамной двери выхода на террасу.
— Дашенька, я только сегодня забрала телефон из ремонта, — сбивчива заговорила мама. — Увидела твой сообщение, а потом он сломался, я симку в другой переставила, а толку, номер-то не сохранился. Ты внучонка мне родила? Девочка моя, я так рада! Где ты сейчас находишься? Я завтра прилечу в Краснодар, сразу же к тебе приеду. Я сейчас у племяшки живу, помогаю ей по хозяйству. Дом-то наш сгорел, она меня приютила. У нее тут фермерский надел, они с мужем гектар дальневосточный взяли, ну и вот… Ты-то как, моя хорошая? Как я соскучилась!
Голос мамы, словно целебный ручеек, окутал меня, захотелось плакать от счастья и радости. Я даже забыла, что буквально несколько минут назад Дима сказал мне фразу, от которой я онемела.
— Мам, я тут… Я в Краснодаре! Забери меня отсюда, пожалуйста!
Выйдя на террасу и прикрыв за собой дверь, я сбивчиво, глотая слезы, рассказала, что меня бросил отец Вани, что приютил врач с роддома, что мне вообще некуда пойти, и она лишь периодически ахала в трубку, а потом просто сказала:
— Конечно, я тебя заберу. Я сейчас вообще не пью, некогда тут пить, Даш. Тут у нас сто голов скота, двадцать дойных коров, телята, вообще некогда пить. Работаем не покладая рук. И тебе место найдется. Пойдешь работать, как внук подрастет, тут у нас врачи требуются, миллион дают сельских, даже не думай, проживем. Слава богу, что ты позвонила, моя хорошая! А я пока до города добралась, да телефон сдала, а потом вот с покоса никак не удавалось вырваться, у нас тут горячая пора, сено на зиму заготавливаем. Вот только забрала телефон. Хотела утром позвонить, да спать не могу. У нас-то только пять утра, скоро вставать, а я еще не ложилась. Ты прости меня, дочь, я после смерти папы совсем обезумела… Столько тебе горя принесла.
— Мам, — горло опять сдавило спазмом, — мам, ты только приезжай, ладно? — прошептала я. — Я буду ждать тебя завтра. Во сколько ты прилетишь?
— Самолет в девять вылетает, сейчас уже будем выезжать в аэропорт, меня Мишка, это муж Ларисы, довезет. Я через Москву лечу, потом в Сочи, потом вот только поездом до Краснодара, самолеты ж к вам не летают сейчас. В общем, к вашему вечеру только буду. Ты мне адрес напиши, куда ехать. И вообще, удобно это? Ты ж не сама живешь. Может, я тебе денег переведу, да ты квартиру снимешь на пару дней? Нам же надо будет билеты купить, да все собрать, я тебя сюда насовсем заберу, дочь. Нечего там тебе быть. Землю вот еще хочу на продажу выставить, здесь тебе квартиру купим, чтоб ты потом могла сама жить. В общем, недели две пробудем, наверное.
Мы еще долго проговорили с мамой, минут двадцать, не меньше. Она рассказала, что сразу после пожара растерялась и не знала, куда ей податься, а потом вспомнила, что у папиной сестры была дочь, что переехала на Дальний восток. Они по возрасту были с мамой почти одинаковые, дружили, а потом только с днем рождения друг друга поздравляли, да с Новым годом. И написала ей, ни на
