Привет! Я отец твоего ребенка - Ника Кобальт

Я кошусь в сторону водителя, которые при этом смотрит только вперёд и, кажется, совсем не обращает на нас никакого внимания. Но он совершенно точно всё слышит.

— Не при нём же, — говорю я тихо.

Хоть это и всего лишь поцелуй.

Но я не люблю делать это на людях. Мне всегда казалось, что это процесс интимный.

— На Мишу можешь не обращать внимания. Он закроет глаза, — говорит спокойно Вячеслав, опять подаваясь вперёд.

— Но мы на дороге, — возражаю я ему прямо в губы, потому что он успевает склониться ко мне.

А отступать дальше мне попросту некуда. Ведь позади меня дверца машины. Ручка которой больно впивается в спину.

— Значит, он припаркуется и выйдет, — говорит Вячеслав уже громче.

Видимо, для того, чтобы водитель точно услышал.

— Но…

Только договорить я не успеваю.

Потому что в следующее мгновение его рука ложится мне на затылок, зарываясь в волосы и фиксируя мою голову. Его губы накрывают мои, сминая, а язык уверенно врывается в рот.

И мне тут же становится не до Михаила.

Я лишь отстранённо замечаю, что машина, кажется, куда-то резко сворачивает. Кто-то громко сигналит и матерится. А через некоторое время хлопает дверца машины.

Кажется, Михаил всё же вышел, оставив нас одних.

Только в этот момент я окончательно расслабляюсь, отвечая на поцелуй и забывая об окружающем мире.

Вячеслав отстраняется первым и прижимается к моему лбу своим, тяжело дыша. Его взгляд при этом такой тёмный и горячий, что, кажется, можно обжечься. У меня же после его поцелуя туман в голове, и мысли ворочаются медленно-медленно. А ещё я внезапно обнаруживаю себя лежащей на заднем сидении машины.

Вячеслав же нависает сверху.

— Зачем я только назначил эту важную сделку на сегодня, — говорит он, кажется, с искренним сожалением и снова легко целует меня в губы. — И не отменишь ведь. Слишком важный контракт.

Вячеслав спускается дорожкой из поцелуев по моей шее к ключице. И только тогда я понимаю, о чём он вообще говорит. Да он ведь банально сожалеет, что не может меня по-быстрому трахнуть в машине из-за важной встречи.

И это меня злит.

Так что я тут же упираюсь руками ему в грудь и, не скрывая злости, говорю:

— А с чего ты взял, что я дам тебе из-за какого-то кольца?

Пусть оно и космически дорогое.

Только я его и не просила!

Вячеслав тут же замирает и отстраняется, недовольно глядя на меня. А я пользуюсь моментом и сажусь, поправляя волосы и куртку, которую он успел расстегнуть.

— Я думаю, что дать мне можно и без всяких колец, — возражает он спокойно. — Готов поспорить на все свои деньги, что трусики у тебя сейчас мокрые.

Я возмущённо открываю рот, желая возразить и чувствуя, как стремительно краснею. Пусть он и сказал правду. Но как-то уж слишком пошло это прозвучало.

И вообще, разве такое говорят вслух?

— Давай не будем ссориться из-за такой ерунды, Ань, — говорит Вячеслав устало. — Я сегодня приглашён на одну светскую тусовку. И хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я замираю, удивлённая его предложением.

— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю я. — Не уверена, что смогу вписаться в круг твоего общения.

— Глупости, — возражает он уверенно. — Сейчас ты хорошенько поешь, и Михаил отвезёт тебя домой. А стилист приедет через…

Вячеслав отодвигает рукав куртки, глядя на массивные часы на запястье.

— Примерно через два часа. Тебе сделают макияж, причёску и подберут наряд. А часам к восьми приеду уже я.

— Но…

— Возражения не принимаются, — говорит Вячеслав и открывает дверцу машины.

А мне только и остаётся, что провожать растерянным взглядом его широкую спину.

Глава 10

Когда же я возвращаюсь обратно домой к Вячеславу, то выясняется, что стилист уже ждёт меня. Об этом мне сообщает Ольга Александровна, как и о том, что расположился он в одной из свободных спален наверху.

Потому на второй этаж я поднимаюсь в лёгком волнении.

Стилистом оказывается молодой коротко стриженный мужчина с белыми, словно снег, волосами. Явно крашенными. Стоит мне войти, и он тут же поворачивается, окидывая меня пристальным и цепким взглядом с головы до ног. И смотрит явно не только с профессиональным интересом, но и с мужским. Хоть мне всегда казалось, что мужчины, выбравшие подобные профессии, интересуются совсем не женщинами.

А я отмечаю, что у него подведены глаза.

И, кажется, из необычного это всё. В остальном в нём нет ничего такого. На нём обычный тёмный в полоску мужской костюм и тёмная же рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами.

— Неплохо, — говорит он спустя какое-то время и протягивает руку. — Гриша.

Я же хмурюсь, потому что не совсем понимаю к чему относится это его «неплохо». Да и имя у него какое-то совсем неподходящее для стилиста, как мне кажется.

Гриша вопросительно приподнимает бровь.

И я, поняв, что пауза явно затянулась, протягиваю в ответ свою руку, и говорю:

— Аня.

Он же вместо того, чтобы пожать её, неожиданно склоняется и целует.

— Приятно познакомиться, Анна, — говорит он, выпрямляясь. — А теперь приступим к делу. Времени у нас не так уж и много. Дина!

Гриша громко хлопает в ладони.

И от одной из стен, словно тень, отделяется молодая девушка, которую я вначале даже не заметила. Может быть, потому, что в отличие от Гриши, выглядит она максимально серо и невзрачно. Её тёмные волосы убраны в аккуратный пучок, на лице минимум косметики, а одета она в серую водолазку и джинсы.

— Я тут, Григорий Николаевич, — произносит она.

— Платье, Дина! — говорит он требовательно, щёлкая пальцами.

Дина тут же шагает к кровати, на которой лежит большой белый чехол. Она быстро расстёгивает молнию и извлекает оттуда чёрное платье. Разглядеть его так пока сложно, но я отмечаю, что оно явно длинное.

И это мне уже нравится.

Но потом я присматриваюсь лучше и хмурюсь.

— Я такое не надену, — говорю я твёрдо.

Дело даже не в открытой спине и разрезе на юбке от бедра. Так что при каждом шаге нога наверняка видна полностью. Куда больше мне не нравится декольте. Оно слишком глубокое. Так что при неудачном движении грудь легко может оголиться.

— Почему? — удивляется, кажется, вполне искренне Гриша. — Талия у тебя пока что в наличии, несмотря на беременность. Ноги, конечно, коротковаты, но каблук это дело исправит. И грудь в поддержки пока явно не нуждается. Так что это платье подойдёт тебе идеально.

Но я качаю головой.

Тогда он говорит:

— Вячеслав Леонидович