Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

Есть еще одно: я ищу дневник Фари. Он должен был хранить его где-то рядом с собой, носил часто в клубе. Там должны быть зацепки, я уверен в этом.

***

Наша шахматная партия продолжается, и мы теперь один на один. В комнате светло, Савелий помогает мне снять платье, снимает пиджак и галстук.

Первая брачная ночь. Как мне вести себя? После всего, что было.

– Хочешь в душ?

– Да, – отвечаю тихо. Да не трясись ты, дура, это уже ничем не поможет!

Шмыгаю в ванную, ловлю в отражении свой испуганный взгляд. Это должно быть так волнительно, словно в первый раз? Я не знаю, смотрю только на свой шрам. Еще такой свежий, едва заживший. Он ярко-розовый и заметный.

Быстро принимаю душ, расчесываю волосы. Каким Савелий будет со мной теперь? Какой я выйду после этой ночи, если вообще выйду?

Мне страшно. От нашего доверия остались одни только угли.

– Ты еще долго? – стук в дверь, басистый голос. Он ждет, жена не может отказать, так?

– Нет, уже все.

Сглатываю, набрасываю халат и выхожу из ванной. Он проходит мимо, хлопает дверь. Слышу, как тоже включилась вода. Хорошо, еще можно потянуть время и выпрыгнуть в окно? А смысл? Здесь высоко, да и я сама на это согласилась.

Лучше Савелий, чем его братки, хотя тут как посмотреть. Крутой в одиночестве способен наказать меня до сломанных костей. Я помню все. Ничего не забыто, и я все еще крыса для него, хоть и в статусе супруги.

Расстилаю постель, но ложиться не спешу. На этой самой кровати Савелий Романович драл меня, как шлюху, в последний раз. Разы, точнее, после которых мне, честно говоря, хотелось сдохнуть.

Это не было ни нежно, ни любяще – никак. Это было насильно и больно, на пределе, всегда на разрыв.

Хлопает дверь, Савелий выходит в одном только полотенце, наброшенном низко на бедра. Холеный, брутальный, опасный зверь. И теперь мой законный супруг, муж мой.

Я стою у окна, смотрю в ночное небо. Поправляю волосы, делаю глубокий вдох. Мы это уже проходили, так чего ты дрожишь, ну чего боишься? Опускаю взгляд, маленькое обручальное колечко как влитое сидит на пальце.

Мы не говорим, зачем слова, о чем, что это изменит?

Вздрагиваю, когда слышу, как Савелий подошел сзади, как осторожно обнял меня со спины.

– Моя жена. Какая же ты красивая.

Прикрываю глаза: это слишком.

– Не надо. Не говори так.

– Это правда.

– Больше нет. Выключи свет, пожалуйста.

– Почему?

– Мне так будет легче это выдержать.

– “Это”?

Молчу, стискиваю зубы. Если он набросится снова на меня зверем, я умру. Дрожит каждая клетка, слезы невольно катятся по щекам. Страшно сказать, я боюсь собственного мужа.

– Повернись ко мне, Даша.

Слушаюсь, в спальне его уж точно лучше не бесить.

Оборачиваюсь, но голову не поднимаю. Я не могу.

Одно легкое движение, и Савелий развязывает полы халата, а после снимает его с моих плеч, бросает на пол.

Я в красивом белом кружевном белье и чулках. Готовилась, старалась. Хотела быть красивой.

– Ты дрожишь, птичка. Боишься?

Молчу. Мне кажется, что угодно я уже скажи – ему не понравится.

– Меня?

– Да.

Это правда. У всего есть черта, и мы нашу уже давно перешагнули. Поломали мы ее, на куски порвали.

– Думаешь, я тебя замуж взял, чтобы мучить?

Во взгляде Савелия молнии, и я коротко киваю. Молча. Это правда, зачем скрывать.

– Я сама на это пошла, так что все нормально.

– Ясно, – рычит Крутой, берет меня за руку.

– Ну, иди ложись в кровать.

– Зачем?

– Убивать буду, – говорит серьезно, и, быстро вытерев слезы, я послушно залезаю в постель. Лучше так, без сопротивления, потому что я просто больше не могу принимать его нелюбовь, это и так меня убивает.

Глава 23

– Что мне делать?

– Не шевелись, – басит Савелий и выключает свет. Комната погружается во тьму, и я уже не знаю, что было проще: видеть своего мужа, который меня ненавидит, или нет. Во тьме он еще больше похож на хищника, так что приятного аппетита, мой дорогой Лев.

Со страхом хватаюсь за простыню. Нет, это мне ничем не поможет, но мне нужна хоть какая-то точка опоры, и нет, я не маленькая девочка, бежать не буду.

Савелий подходит ближе, в этой темноте улавливаю только очертания его тела. Он садится на кровать, матрац от его веса прогибается.

Готовлюсь. Сейчас будет больно, я ведь уже законная жена. Крутой будет мучить, пытать, насиловать?

Не знаю, но от этих мыслей тело становится деревянным, и я больше не льну к нему, как раньше. Мои ласка и нежность разбиты, поломаны и подожжены, и на этих углях лежать мне больно. Ощущение такое, что горит каждая клетка, она пылает. Савелий изнасиловал меня при всех. Он душил меня, я упала тогда, выбила плечо. Я думала, что умру, была в этом уверена.

– Откинуться на подушку, – командует, но не кричит. Скорее короткие приказы, управляет птичкой, чтоб никуда не делась от него.

Слушаюсь, а после чувствую, как Савелий проводит крупными ладонями по моим ногам. Гладит от самых лодыжек до коленей и бедер, медленно щелкают затяжки, он снимает с меня чулки. Сначала один, после второй, а за ними трусики.

Просовывает руку мне под спину, расстегивает лифчик. Последний штрих – бедренная повязка. Савелий медленно снимает и ее. Все. Невеста распакована.

Я уже, честно, готова ко всему. Морально себя настраиваю на боль, но ее нет. Крутой разводит мои бедра в стороны. Не противлюсь, само подчинение сейчас. От страха, конечно, другой причины нет.

Замечаю только, что Крутой наклоняется прямо между моих широко разведенных ног, и вздрагиваю, когда чувствую его большой язык прямо между ног на промежности.

– Мы женаты теперь.

– Да.

– Что ты сделаешь со мной?

– То, что муж может делать со своей женой, так что не трясись, Воробей. От этого никто еще не помирал.

После этого мы не говорим. Обида меня душит, так что я включаю гордость и смиренно отдаюсь во власть своему мужу.

Все жду издевательств, грубости и боли, но ничего подобного нет. Вообще.

Крутой опускается ниже, наклоняется и целует меня во внутреннюю сторону бедра. Медленно, никуда не спеша. Я же вся как деревянная. Двигаться не могу, дышу через раз, но не попрошу его остановиться. Я его теперь, пусть уже делает что хочет. Хуже быть не может. Некуда.

Вздрагиваю, когда Савелий целует меня в живот. Ниже, еще ниже, а после начинает ласкать меня между