Хозяйка Дьявола - Катерина Траум

– Мистер Эндрюс? – удивленно поднял брови Деон, провожая ее к креслу напротив гостя. – Не ожидал вас увидеть.

– Вы знакомы?

– Да, добрый день, леди Де Росс, – немного писклявым голоском отозвался усач и робко улыбнулся. – Здравствуй, Деон. Рад видеть тебя в добром здравии… почти.

Он с ужасом скользнул маленькими глазками, скрытыми за стеклами очков, по его шее, где виднелась выжженная пентаграмма. Сандра перехватила этот взгляд и моментально сообразила, как оно выглядит для тех, кто с ней не знаком:

– Боже, только не подумайте, что это я клеймлю…

– Что вы, и в мыслях не было, – спешно заверил гость и неуютно поерзал, поглаживая ручку портфеля. – Позвольте уже представиться, меня зовут Лайонел Эндрюс. Я старый друг покойного барона Глашера.

Все меньше понимая суть происходящего, Сандра поудобнее устроилась в кресле и вопросительно посмотрела на Деона. Но тот выглядел не менее озадаченным, садясь на противоположный от гостя край дивана.

– Чему же я обязана вашим визитом, мистер Эндрюс? – осторожно поинтересовалась Сандра, потому как гость очевидно нервничал и не спешил переходить к делу.

– Я… даже не знаю, как вам сообщить. Новости, наверное, очень неприятные для владелицы столь дорогостоящего раба, – пробормотал тот, искоса взглянув на застывшего Деона. – И неожиданные для тебя. А главное, они дико запоздали, за что мне ужасно неудобно…

– Давайте уже к сути, мистер Эндрюс, – прервал его заикания Деон. – Насколько я помню нашу последнюю встречу в доме Аарона, вы прощались с ним перед долгой поездкой в Новый Свет.

– Все верно, – вымученно улыбнулся Эндрюс. – Я и правда последние месяцы провел в Пенсильвании, и, представьте себе, мне даже никто не потрудился сообщить о болезни Аарона, такой внезапной и скоротечной …

– Ничего внезапного во вздувшейся печени не было: не мне вам рассказывать, сколько раз врач ему велел прекратить объедаться жирными продуктами и запивать это бренди, – пожал плечами Деон. – Он сгорел буквально за неделю, а цветом был желтее цыпленка.

– Я рад, что в последние дни он хотя бы не был один, – грустно поджал губы Эндрюс. – Упокой Господь его душу. Но сути дела это не меняет, и я тысячу раз готов извиниться за недоразумение… То, что после его смерти ты оказался на торгах, – грубейшая ошибка. Я бесконечно рад, что тебя не купил какой-нибудь безумец, а о леди Де Росс слышал лишь добрые слова. – Он кивнул Сандре, которая все сильнее стискивала пальцами подлокотник. – Надеюсь, миледи, вы и впрямь чистосердечная особа, раз даже не дали Дьяволу продолжать состязания.

– Пожалуйста, переходите к делу, – устало вздохнула она, чувствуя, что собеседник ходит какими-то причудливыми кругами.

– Я только вчера сошел с парохода через Атлантику, – пробормотал он, пригладив жидкие русые волосы. – Ужасная задержка, конечно. Пока до меня соизволили донести новость о кончине Аарона, пока я сумел добраться до порта и купить билет… После крушения «Титаника» это очень непростая задача, знаете ли, – редкое судно готово плыть по морю, в котором погибло столько людей… И скорость теперь никто не рискует набирать: вместо двух недель пароход шел целых три!

– Ближе к сути, мистер Эндрюс, – не выдержал его причитаний Деон. – Мы поняли, что вы добирались до Нью-Биллингтона аж два месяца.

– И я безбожно опоздал, – покаянно уронил голову тот, дрожащей рукой открывая портфель. – Просто безбожно. Повторюсь, я рад, что это не закончилось трагедией. Деон, мой покойный друг… Аарон доверил мне сохранить это до своей кончины. Никто не думал, что она наступит так быстро! А это распоряжение… оно просто хранилось у меня, чтобы в самом печальном случае не попасть в руки Уильяма. Тот бы, разумеется, сразу уничтожил документ.

Эндрюс достал на свет лист бумаги, исписанный мелким косым почерком, и подал его Деону. Сандра даже со своего места видела яркий оттиск сургучной печати, скрепляющей документ, и размашистую подпись внизу. И пока Деон вчитывался в строчки, все сильнее округляя глаза, Эндрюс снова торопливо залопотал:

– Аарон не мог сделать этого при жизни, его поедом ела Маргари: она всю жизнь боялась, что ее единственный сын Уильям останется ни с чем, если супруг позволит себе признать старшинство бастарда. А когда жена скончалась, все уже шло как по накатанной. Из сына вышел не просто способный боец, он еще и доход приносил невероятный, спасая всю ткацкую фабрику от разорения. Признать его в ту пору было невозможно, не положив конец карьере Дьявола.

– Что же изменилось после смерти барона? – с нарастающим волнением попросила продолжения Сандра, мельком поглядывая на реакцию Деона – тот все еще пялился в бумагу неверящими глазами. – Почему он оставил это распоряжение?

– Уильям – сплошное разочарование отца, – горестно вздохнул Эндрюс. – Мать его избаловала. В последние годы они с Аароном только бесконечно скандалили из-за пьянок и дебошей несмышленого мальца. Мой добрый друг долго решался на этот шаг, но в конце концов понял, что такой наследник, как Уилли, не оставит от его состояния и пенни.

– Какая дальновидность, – фыркнула Сандра, с учащающимся сердцебиением понимая происходящее.

Голос из могилы оказался возможен – вот он, в мелко подрагивающих руках Деона, который замер как статуя и, казалось, вообще не может пошевелиться.

– Мне безумно жаль, что я не смог передать это распоряжение вовремя, – снова начал каяться Эндрюс, теребя портфель. – Из-за этой задержки произошло то, чего так боялся Аарон: от наследства действительно уже ничего не осталось и ушло за долги Уилли. Не знаю, возможно ли вернуть хоть часть, хотя бы поместье… Наверное, это будет уже очень долгой и муторной процедурой, если вообще выйдет забрать деньги у кредиторов через суд. Так или иначе, но Уильям много раз доказал, что недостоин титула, а, согласно этому документу, истинный барон Глашер – Деон.

– Уильям уже и сам это понял, потому как принял монашеский постриг, – добавила Сандра, пытаясь только не улыбаться и не подскакивать на кресле от внезапного подарка судьбы. – Титул и правда свободен и принадлежит сыну своего отца.

Деон вздрогнул, наконец подняв глаза от бумаги. Как будто даже с легкой опаской отложил лист на кофейный столик, словно документ обратится змеей и укусит за палец. И сипло пробормотал:

– Какого черта… Просто какого черта он молчал? Двадцать лет, мать его! Он в голос смеялся, когда кто-то подкалывал его по поводу нашего сходства. И при этом учил найденыша с улицы грамоте…

– Ты не найденыш, – вздохнул Эндрюс и даже подвинулся на диване, чтобы мягко похлопать его по плечу. – Ты его плоть и кровь, и он это всегда знал. Он никогда не относился к тебе как к