Хозяйка Дьявола - Катерина Траум
– Клянусь, – спокойно кивнула Сандра, чувствуя, как от напряжения пот катился по позвоночнику. – Клянусь, что меня с ним ничего не связывает, даже контракт.
– Что ж, тогда извольте занять его место или подписать бумагу сразу, – печально вздохнул Никлас и махнул рукой монахам. – Этого связать и выкинуть где-нибудь милях в десяти от города. Если Богу будет угодно, он выживет. А если нет… мы не станем причиной его гибели.
– Я подпишу, – спешно заверила Сандра, потому как уже видела, что Деон собрался закричать и испортить всю ее игру, на кону которой стояла его жизнь. Ей только-только удалось выторговать для него призрачный шанс. – Мне не идут звезды и подпалины. Уйти в монастырь не такая уж и печальная судьба.
Боясь, что дрогнет в самый неподходящий момент, она схватила перо и макнула в чернильницу. Один короткий росчерк внизу документа – и вот он, конец рода Де Росс. Завтра же она станет послушницей Александрой без фамилии и титула.
Если бы пытали ее и грозили только ей… но смотреть на то, как страдает Деон, у нее бы не хватило духу. Второй раз в жизни она подобного не допустит.
– Чудесно! – хлопнул в ладоши епископ, не скрывая торжествующей улыбки. – Вы поразительно разумная особа! Позвольте предложить вам переночевать в келье… Ах, так непривычно – приказываю на ночь остаться в келье, а утром отправитесь со мной в монастырь Святой Анны. – Он повернулся к застывшим монахам и чуть повысил голос: – Что стоим?! Я сказал – этого выкинуть отсюда! Нечего Дьяволу осквернять святую обитель…
И пока епископ, насвистывая какую-то веселую рождественскую песенку, принялся развязывать веревку на талии Сандры, она уловила на себе взгляд Деона – последний перед тем, как его вновь усыпили хлороформом. Непроницаемо черный взгляд полнейшей пустоты, от которой веяло стылым разочарованием. Все так: она не его маленький ангел, как он себе вообразил. Она только что сыграла такую же стерву, каких он презирал.
И Сандра как можно более естественно ему улыбнулась: холод – это все-таки ее стихия.
Очищение
Крохотная монашеская келья казалась каменной коробкой: два шага в длину и ширину и такой низкий потолок, что даже Сандре пришлось склонить голову. Никаких окон, только грубо сколоченная лежанка, присыпанная соломой, табурет и крохотный деревянный стол, на котором монахи оставили одну-единственную свечу и томик Библии. Им не пришлось закрывать дубовую дверь на ключ – для рабыни побег невозможен. Не с простреленным плечом и в тонком платье, без понимания, как выбраться из запутанной сети коридоров монастыря и рискуя в скором времени потерять сознание от слабости и боли: без отвара Нэнни рана снова начала гореть изнутри. Постриг в монахини все же приятнее угольных шахт, это без сомнения.
Сандра с ногами залезла на лежанку и забилась подальше в угол, зябко кутаясь в шаль. Оставшись в одиночестве, она наконец смогла дать волю слезам, потоком побежавшим по щекам. В жуткой, давящей темноте кельи единственным светом была свеча на столе, и Сандра не сводила с нее глаз, боясь даже думать о том, что будет с ней завтра.
Она сделала все, что могла. Выбраться из того подвала им обоим было невозможно: зато теперь надежда есть хотя бы у Деона. Он сильный. Рану на боку ему прижгли, а значит, кровопотеря не грозила. Он сумеет добраться до людей, где бы его ни выкинули монахи. В сочельник ему никто не откажет в приюте. А после всего, что наговорила Сандра, он сможет с чистой совестью начать новую жизнь, не оглядываясь на нее.
Она судорожно выдохнула, подтягивая колени ближе к груди, как будто так дыра в ней станет меньше. Его последний взгляд все еще стоял перед глазами, не давая успокоить дрожащее от слез горло, сглотнуть горький комок. Темнота вокруг сгущалась, вытягиваясь в знакомые тени, которые снова звали своим жутким шепотом:
– Раз, два, три, четыре, пять…
– Прочь, – пролепетала Сандра, беспорядочно мотая головой, чтобы вытряхнуть из нее эти голоса. – Пошли прочь!
Ее крик отразился от каменных стен и ударил по ушам. Трепыхнулся драгоценный огонек очень быстро догорающей свечи, грозя вот-вот погрузить келью в кромешный мрак, утопить ее в этом отчаянии. Всего на миг Сандра представила, что таковы теперь будут все ее ночи – в чтении Библии и черной комнатке размером с собачью будку. И страх снова начал подползать шипящими змеями из всех четырех углов…
Дверь в келью вдруг приоткрылась, впуская высокого монаха с капюшоном на голове. В руке он нес большой медный подсвечник с тремя свечами, сразу озарив все пространство ярким светом. Сандра опасливо вжалась спиной в холодную стену: ничего хорошего от этого визита она не ждала.
– Что еще вам нужно? – сипло пробормотала она, торопливо стирая слезы с лица.
Монах молча поставил подсвечник на стол. Низкий потолок заставил его нагнуться, прежде чем он развернулся к ней и вдруг знакомым до боли низким тембром спросил:
– Так я правда свободен?
Он откинул капюшон, и Сандра ахнула, увидев Деона. Секундная радость сменилась быстро накатившей паникой при взгляде на его непроницаемо спокойное и наспех вытертое от крови лицо.
– П-почему ты здесь? – прошептала она, тревожно оглянувшись на прикрытую дверь. – Уходи сейчас же!
– Это просьба или приказ?
Предельная серьезность его тона вызвала у Сандры холодную оторопь. Она задохнулась, посмотрев в эти сверкающие серебром глаза, боясь увидеть в них отголоски той ненависти, что заметила в подвале. Одними губами признала, со всех сил стиснув ноги здоровой рукой:
– Я не вправе тебе приказать.
Ее затрясло, горло сорвалось в жалобный всхлип, и она уронила голову на колени. Теперь, зная, что она не соврала в этом, он точно поймет, что и все остальное правда, что он для нее ничего не значит и может уйти…
Но вместо этого Деон бесшумно сел рядом с ней и откинул назад ее спутанные волосы, заставив неуверенно поднять взгляд. Замереть от пробежавших вслед за его пальцами мурашек, когда он дотронулся до ее щеки. И потрясенно выдохнуть, потому что в следующий миг он припал к ней ярым, жадным поцелуем, съедая соль ее слез и делясь горько-металлическим привкусом от разбитой губы.
Только больше это не имело значения – ничто не имело значения в этот момент, кроме стучащего в висках пульса и разливающегося по телу восторженного облегчения.
Его горячие и влажные ладони легли на ее скулы, согревая и одаривая упоительным ощущением, что она ему правда нужна. Он
