Хозяйка Дьявола - Катерина Траум
Ведущий громко представлял лошадей, не называя имен жокеев: традиционно ставки делались на лошадь, а не на наездника. Вороной Торнадо, ахалтекинец Орион, арабский Шайтан, верховые Фиалка, Абсент и Звезда. Француз Ариэль и ее светло-мышастая Искорка.
Вытряхнув из головы все лишние мысли, Сандра припала к шее лошади и накинула на правое запястье ремешок хлыста. Слиться с лошадью в одно целое, стать единым организмом. Уменьшить сопротивление воздуха, подавшись вперед и приподнявшись в коротких стременах. Скрип ботфортов, нетерпеливое ржание кобылы и ее мускусный запах. Это ее родная стихия.
Глубокий вдох.
Оглушающий гудок, и ворота боксов резко распахнулись, выпуская на волю участников забега. Подчиняясь зычным командам жокеев, лошади помчались по дорожкам, поднимая песочную пыль. Загалдели трибуны, заулюлюкали болеющие за своих фаворитов зрители, а ведущий с трибуны живо комментировал первые секунды гонки:
– …В лидеры вырывается номер три, на полкорпуса отстает единица… Впереди первое препятствие!
До Сандры долетали лишь обрывки слов: ветер свистел в ушах и уносил остальное. Сейчас для нее не существовало ни соперников, ни зрителей. Предельно сосредоточившись на том, как двигалась под ней Искорка, она слушала только ее учащающееся пыхтение. Видела исключительно дорожку и первый барьер. Так учил папа: лошадь будет твоей, только когда ты сама отдашь ей душу.
– Ха! – подчиняясь точно выверенной команде, Искорка перелетела через хердель, казалось даже его не заметив. Чтобы снова набрать скорость, ей не понадобился удар хлыстом, который Сандра держала наготове в вытянутой назад руке.
– …Номер три задевает препятствие. В лидеры выбивается семерка, следом идет шестой номер…
Все предсказуемо – Сандра могла предугадать это до начала забега. Третий, Шайтан, слишком норовистый для юного седока и не слушается команд. Француз хорош – нет, его точно нужно перекупить у цыган. Почему-то не рвался вперед Торнадо, и на подходе ко второму барьеру Сандра позволила себе на миг отвлечься и повернуть голову, коротко взглянув на противника.
У вороного коня хватило бы сил бежать во главе забега, а его жокей – один из лучших в городе. Так в чем же дело? Не успели вместе потренироваться, проигрывали в синхронности?
Думать некогда – вжавшись в шею Искорки и изо всех сил держась в седле, Сандра резко выдохнула, когда лошадь приземлилась после второго барьера. Неудачно – сбилось мерное дыхание, и кобыла как будто захотела мотнуть головой.
– Давай, моя хорошая, – беззвучно прошептала Сандра, ногами придавая ей ускорение. Скрепя сердце даже добавила короткий удар хлыстом по крупу, и Искорка послушно понеслась по дорожке дальше.
– …Семерка по-прежнему лидирует, шестой номер уступает второе место тройке… Пятый номер сшибает препятствие, получая штраф от судей…
Мало прийти первым: за каждое сбитое препятствие будут вычтены драгоценные секунды отрыва, и в итоге можно оказаться внизу турнирной таблицы. Сандра больше не отвлекалась на других участников и первый круг завершила блестяще – без штрафов и на скромном, но стабильном третьем месте – после француза и набравшего темп Торнадо. Юный жокей Шайтана так и не сладил с гордым характером араба и начал второй круг на предпоследней позиции, уступая даже простой беговой Фиалке.
Ледяной воздух жег грудь на каждом вдохе. Соединившись с лошадью целиком и полностью, Сандра будто бежала сама, каждой частичкой тела ощущая ее силу как свою собственную. По шее скатилась капля пота, впитываясь в ворот камзола, когда на втором круге прыжку Искорки не хватило высоты и она задела, хотя и не сбила задними копытами хердель.
– …Номер шесть задевает препятствие. В безусловные лидеры вырывается единица…
Вот Торнадо и начал выдавливать остальных участников на их привычные аутсайдерские места. Именно поэтому Сандра так хотела купить его и развести от него жеребят. Скрестить бы их с Искоркой – и равных этому потомству не было бы.
Ветер кусал лицо все сильнее: нос и губы немели от холода, глаза слезились и не давали толком рассмотреть расстояние до барьера. Сандра зло сцепила зубы: желание мэра пофорсить покупкой – точнее, хамским присвоением лучшего коня – раздражало с каждой секундой. Не сезон для таких мероприятий, не сезон! Слишком, черт побери, холодно!
Кажется, эта злость заразила и лошадь, потому как Искорка разогналась не на шутку, упрямо догоняя лидеров. В начале третьего круга она буквально вспорхнула над херделем, заставив свою наездницу на миг задохнуться от потрясающей невесомости и даже чуть оторваться от седла.
Ох не зря зоотехник так переживал за недовес!..
– Вперед, вперед, вперед! – уловив азарт от лошади, шептала Сандра, и ветер тут же уносил ее слова.
Зато не съел уверенный удар хлыстом, после которого Искорка выдала невероятный для себя максимум, рывком выбившись в лидеры.
– …Единица уходит на второе место, забег возглавляет шестой номер…
Под заледеневшей кожей словно жгло огнем: они первые! Получи, обнаглевший засранец Уинслоу, – лошади Де Росс всегда будут лучшими в этом городе!
Не позволяя себе отвлекаться, Сандра гнала кобылу на пределе возможностей, и та выдержала победную позицию вплоть до окончания четвертого круга. Но затем обозленный – или хорошо подмазанный мэром – жокей Ньюэлс стал буквально выбивать из Торнадо все соки, выравнивая их почти в одну линию. До Сандры долетали его постоянные удары хлыста, как будто если этот конь не победит, бедняге наезднику сильно несдобровать.
К черту его! К черту всех! Сейчас она должна отстоять имя рода, марку безусловного качества и уверенность женской руки, держащей поводья.
Новый барьер. Сандра собралась, с силой вжимаясь в шею Искорки, и тут в самой верхней точке прыжка что-то громко хлопнуло в районе орущих трибун. А мгновение спустя левое плечо пронзила резкая, жгучая боль.
Сандра закричала, тут же захлебнувшись от ветра: ничего столь обжигающего ей не приходилось чувствовать никогда. Рука моментально ослабла, не в силах держать поводья, а камзол начал пропитываться горячей влагой. Искорка же продолжала нестись на всех парах, грозя вот-вот выкинуть наездницу из седла.
Сандра, как могла, сжимала бедрами бока кобылы, пытаясь совладать с раздирающей плечо болью, но левая рука совсем перестала слушаться. Глаза застилала мутная пелена, через которую она откинула хлыст и попыталась натянуть поводья, хотя бы замедлить ход: о том, чтобы добраться до финиша, речи уже явно не шло. Кровь текла непрерывным
