Хозяйка Дьявола - Катерина Траум
Она не думала, чтó именно сыграть, и не доставала нотных сборников. Просто позволила пальцам найти какую-то всплывающую в памяти мелодию, а сама слепо смотрела в затянутое до самой середины морозными узорами окно, за которым непроглядным дегтем разлилась ночь.
Свет хрустальной люстры отражался в стекле. По гостиной осторожно пролетели первые ноты, тонкие и нежные.
– У тебя здорово получается, малышка, – одобрительный голос отца и поцелуй в макушку. – Твоя мама тоже хорошо играла. Шопен в ее исполнении… О, это было бесподобно!
Мелодия выстроилась в знакомый звукоряд, в горле запершило от воспоминаний. Сандра и не заметила, как действительно начала наигрывать ноктюрн Шопена, позволивший погрузиться в себя, в тот хаос, который в последние дни туманил разум и в котором страшно начинать наводить порядок.
Весь мир вокруг спятил – почему для общества стало так очевидно, что раба она держит ради плотских утех? Даже мысль об этом абсурдна: он оставил ей синяки, укусил и десятки раз угрожал всем, чем только можно. А еще дважды спас от смерти. И постоянно пытался схватить, коснуться – как будто она правда птица, которая упорхнет, если не держать покрепче.
От воспоминаний о его горячих ладонях на ее талии Сандру окатило жаром. Вырывающиеся из-под клавиш ноты стали выше, сочнее, звонче. Пальцы порхали все быстрее.
Она ждала его поцелуя. Она его хотела, забыв о благоразумии, но хотела еще тогда, в конюшне накануне поединка. И если бы это прикосновение к ее губам не стало наказанием и новой попыткой мести, то принесло бы удовольствие. Тот терпкий, горьковатый вкус и властное движение языка – будто подчиняя себе, ставя клеймо.
Глубокий вдох. Сандра прикрыла веки, окончательно провалившись в те ощущения: злость и желание, шок и любопытство. Громче музыка, изливающаяся из самого нутра. Ехидный, наглый, беспардонный Дьявол… Его невозможно не хотеть. То, как он двигался по арене с саями в руках – будто кот, играющий с мышью. Опасный. Безжалостный. Слишком гордый для того, кто был рабом столько лет.
На короткий обжигающий миг Сандра представила, каково было бы ощутить его внутри себя, и дыхание перехватило, а пальцы сорвались на фальшивую ноту. Горячий, твердый и такой же неумолимый, как во время поединка. Боже! Она свихнулась.
Прямо сейчас надо встать, найти его и сказать: уходи, ты свободен. Закончить безумие, потому что она не сможет – не захочет – сопротивляться, если он решит отомстить за свой вчерашний провал. После слов Рори стало чуть яснее ночное бешенство: она прикончила Дьявола. Растоптала имя, на которое он работал годами. Получал шрамы и глубокие раны, тренировался у лучших мастеров со всего света и убивал на потеху толпе. Не потому, что жесток от рождения, – потому что у мыши в капкане нет иного пути. Она не осуждала его. Осуждать можно было только барона Глашера.
Мелодия звучала в голове, выплескивалась через клавиши. Музыка-признание. Музыка-поражение. Музыка-желание. Музыка-призыв… Который оказался услышан.
– В жизни не видел ничего более… прекрасного.
Хриплый мужской голос за спиной заставил Сандру вздрогнуть и распахнуть глаза, на миг сбившись с ритма.
– Пожалуйста, продолжай.
Просьба? От него? Мир точно сошел с ума. Не сдержав улыбки и не повернувшись, Сандра продолжила играть, через туманное отражение в окне наблюдая за приближающейся к ней высокой фигурой. Деон остановился буквально в полушаге от нее, и она даже ощутила легкое дуновение теплого воздуха. Запах шалфея и горького амаретто.
– Ты что, пил? – удивилась она, но почему-то даже не разозлилась.
Наверное, тому, кого теперь на всех углах называют трупом, не возбраняется промочить горло.
– Ох уж эта женская чуйка! Пожалела бутылки портвейна? Ты мне должна куда больше. – Он вдруг невесомо коснулся ее пушистых, не до конца высохших волос и перекинул их на одно плечо, защекотав спину, отчего Сандра затаила дыхание, но не остановила ускоряющуюся, как и ее пульс, мелодию. – Весь день был в мансарде, отсыпался. Видел, как приезжал твой бывший. Что этому мудаку от тебя надо?
– Хотел тебя купить. Увезти в Новый Свет и выставить там на арену.
– И что ты ему сказала?
– Что ты не продаешься. Ни ему, ни кому-то другому.
«Давай скажи, – билось у нее в виске. – Скажи ему прямо сейчас, что он свободен. Ну же!»
И остановить это неожиданно сладкое, томительное касание кончиками шершавых пальцев вдоль шеи? Кожу окатило мурашками. Где-то глубоко в подсознании всплыло опасение, что это наверняка такая же ловушка, как вчерашний поцелуй, что все закончится или укусом, или насмешкой. Но насладиться хотя бы еще секунду…
– Правильно, пташка. Я бы перегрыз этому хлыщу горло после первого же приказа, – одобрительно хмыкнул Деон, поглаживая ее плечо, для чего словно невзначай отодвинул край халата. – Что это за музыка? Мне кажется, я ее уже слышал.
– Шопен. Ноктюрн, – отрывисто выдавила Сандра, а пианино пару раз тренькнуло фальшивые ноты.
– Мне нравится, – глухо прошептал Деон, наклонившись и прижавшись сухими горячими губами к ее шее, отчего она едва сдержала всхлип. – Мне чертовски нравится. Ты. Твой запах… какие-то ягоды… полевые цветы… так вкусно.
Сандра замерла от неожиданности, и только дрожащие пальцы машинально продолжали играть какой-то набор странных нот. Он точно пьян, иначе чем объяснить эту откровенность? А как же посмеяться, а где же попытка манипуляции, мысленное превосходство над ней? Нет, было только какое-то отчаяние в том, как его губы двигались по ее нежной коже. Выше, к чувствительному участку за ухом. Жаркий выдох, который она подхватила внутренними струнами.
Грандиозная глупость. Она обязательно все это остановит, вот сейчас, еще через мгновение. Слишком приятно, до мурашек по спине.
А Деон будто и не собирался заканчивать. Наоборот, мягкое прикосновение губ становилось все более голодным, влажным, будоражащим кровь. Не поцелуи – пожирание без укусов распространяло пламя по венам. Сандра жалобно всхлипнула, теряя контроль над ситуацией и мелодию музыки. А большие мужские ладони уверенно развели полы халата и скользнули на талию, вжимая ее спиной в твердое тело, стоящее позади.
Потеряв концентрацию для игры, Сандра послушно откинула голову на подставленное плечо, позволяя жадным губам спуститься к ключицам. В висках шумело, дыхание прерывалось. С каким-то глухим победным рыком Деон нашел ладонями ее грудь, прикрытую лишь шелковой сорочкой, и мягко сжал, вынуждая графиню едва слышно простонать от удовольствия.
– А эта музыка
